Там располагалась небольшая адвокатская фирма. Ольгу принял немолодой юрист — худощавый, собранный, в очках с массивной тёмной оправой. Он не перебивал, пока она подробно рассказывала, как Артём оформил кредит, куда ушли деньги и каким образом машина вдруг оказалась собственностью Тамары Викторовны. Затем адвокат внимательно изучил договор, копию которого Ольга заранее выгрузила из банковского приложения, несколько раз пролистал страницы и коротко кивнул.
— У вас, на самом деле, позиция достаточно сильная, — сказал он, записывая что-то в блокнот. — Здесь важно не то, что кредит оформлен в браке, а то, на какие цели были направлены средства. Да, при разводе общие обязательства супругов могут распределяться между ними. Но только если будет доказано, что деньги использовались в интересах семьи.
Он постучал пальцем по распечатке договора.
— Ваш муж получил потребительский кредит наличными. После этого на эти средства был куплен автомобиль, который он сразу зарегистрировал на мать. Юридически это уже имущество третьего лица, а не вашей семьи.
Адвокат снял очки, протёр стёкла салфеткой и снова посмотрел на Ольгу.
— В суде мы будем настаивать на том, что эти деньги не пошли на семейные нужды. Вы не давали согласия на то, чтобы супруг фактически подарил своей матери машину за счёт кредитных средств. Нотариального согласия тоже нет. Поэтому есть все основания добиваться признания этого долга личным обязательством Артёма. Иными словами, с вас не должны взыскать ни гривны.
Когда Ольга вышла на улицу, ей впервые за долгое время стало легче дышать. Морозный воздух уже не казался таким колючим, а тревога, которая последние дни сжимала грудь, начала отступать. Теперь у неё был не просто гнев и обида — у неё появился ясный план.
Вечером она вернулась домой спокойно. Без крика, без слёз, без попыток что-то доказать. Прошла в кладовку, достала два больших чемодана и начала складывать вещи так аккуратно и размеренно, будто готовилась к обычной поездке.
Артём сидел на диване и смотрел на неё растерянно. За эти несколько дней он заметно сдал: лицо осунулось, под глазами залегли тени, на щеках проступила жёсткая щетина. Постоянные звонки из банка быстро сбили с него прежнюю самоуверенность.
— Ты что делаешь? — наконец спросил он, когда Ольга защёлкнула замок на первом чемодане.
— Уезжаю на съёмную квартиру, Артём, — ответила она ровно. — Завтра мой адвокат подаст заявление на развод.
Он вскочил так резко, будто его ударило током.
— Какой ещё развод? Оля, ты вообще понимаешь, что говоришь? Мы из-за денег семью рушить будем? Я виноват, да, я сглупил. Ну прости. Я поговорю с мамой, она, может быть, согласится переоформить машину обратно. Продадим её, закроем этот чёртов кредит, всё исправим…
Ольга остановилась у шкафа со стопкой свитеров в руках и посмотрела на него уже без прежней боли. Только усталость осталась.
— Поздно. И дело не в сумме. Дело в том, что ты за моей спиной распорядился нашим будущим так, будто меня вообще не существует. Ты захотел выглядеть идеальным сыном, но оплатить это должен был мой труд. А когда всё открылось, ты даже не попросил прощения по-настоящему. Ты пытался убедить меня, что виновата я, потому что не хочу молча платить.
Она положила свитеры в чемодан и закрыла крышку.
— Машину можете оставить себе. Адвокат объяснил: раз ты взял деньги наличными и без моего ведома потратил их на подарок матери, этот кредит при разводе останется только на тебе. Это твоё личное обязательство. Так что вози Тамару Викторовну сколько угодно.
Артём побелел. До него наконец дошло, что это уже не семейная ссора, которую можно заболтать обещаниями. При зарплате около двадцати четырёх тысяч гривен и ежемесячном платеже почти в двадцать три тысячи двести гривен его ждала настоящая финансовая яма.
— Ты не можешь так со мной, — глухо произнёс он и опустился обратно на диван, закрыв лицо ладонями. — Я же просто не вытяну. Исполнительная служба будет снимать с меня половину дохода годами.
— Это не я с тобой так поступила, — холодно сказала Ольга. — Ты сам всё сделал.
Она надела куртку, взяла оба чемодана и выкатила их в коридор. Такси, которое она заказала заранее, уже стояло возле подъезда.
Развод прошёл почти именно так, как и прогнозировал адвокат. Суд признал кредит личным долгом Артёма. Он пытался спорить, подавал жалобы, приводил в зал Тамару Викторовну, которая громко обвиняла бывшую невестку в коварстве и уверяла, что Ольга нарочно загнала их в ловушку. Но на решение это не повлияло. Документы, движение средств и оформление автомобиля говорили сами за себя.
Артём остался один на один с огромным долгом. Тамара Викторовна продавать кроссовер категорически отказалась. Она заявила, что машина — едва ли не единственная радость в её непростой жизни, а взрослый сын обязан сам разбираться с последствиями своих поступков.
В итоге Артёму пришлось искать дополнительные подработки и выходить в ночные смены, чтобы хоть как-то платить по обязательствам и не провалиться окончательно. Он быстро постарел, стал раздражительным, почти перестал встречаться с друзьями и превратился в мрачного, измотанного человека, который вздрагивал от каждого звонка телефона.
Ольга же сменила номер, оборвала все ненужные связи и наконец закрыла эту тяжёлую главу. Она полностью сосредоточилась на работе, где вскоре получила повышение, которого давно заслуживала, и заняла должность финансового директора. А спустя время смогла купить собственную квартиру в хорошем районе — квартиру, в которой не было ничьих долей, ничьих претензий и ничьих скрытых долгов.