Больше Дмитрий ничего не прибавил. По его лицу и так было понятно: он считает этот вопрос делом их семьи — его и Екатерины.
Валентина Павловна смотрела на сына неподвижно, словно перед ней оказался незнакомый человек. Будто она только сейчас разглядела в нём черту, которую раньше упорно не хотела замечать.
Алина поднялась первой. Малыш у неё на руках заворочался, сонно причмокнул губами, но тут же снова провалился в сон.
— Наверное, нам лучше… — неуверенно начала она, обращаясь будто сразу ко всем и ни к кому.
Валентина Павловна тоже встала. Без крика, без резких движений, без привычного хлопка дверью. Просто взяла свою сумку, выпрямилась и молча направилась в прихожую. Алина поспешила за ней, но на пороге всё-таки обернулась к Екатерине. В её взгляде было что-то смешанное: не вражда, но и не сочувствие. Скорее растерянность. Потом она вышла следом.
Замок щёлкнул.
Екатерина и Дмитрий ещё долго оставались на кухне. Чайник успел остыть, потом снова закипел — Екатерина включала его уже второй раз, просто чтобы занять руки и не сидеть неподвижно. За окном окончательно стемнело. В квартире стало тихо. Но теперь эта тишина была иной: не тяжёлой, не давящей, как во время разговора, а почти спокойной, мягкой.
— Ты на меня сердишься? — спросила Екатерина, не сразу решившись поднять глаза.
Дмитрий отрицательно качнул головой.
— На тебя? Нет. Ты сказала всё как надо. — Он помолчал, перекатывая в пальцах чайную ложку. — Это я должен был давно с ней поговорить. И не только об этом. Многое надо было обозначить раньше.
— Она теперь обидится.
— Обидится, — спокойно согласился он. — Потом остынет.
Екатерина смотрела на мужа и думала, что за три года уже хорошо изучила эту его сторону: он не любил скандалов, старался не раскачивать ситуацию, выбирал молчание там, где другой давно бы повысил голос. Иногда это бесило. Иногда казалось, будто он просто не желает становиться между ней и собственной матерью. Но сегодня он всё-таки встал рядом. Тихо, без громких слов, одной короткой фразой — зато твёрдо.
— Спасибо, — произнесла она.
Дмитрий чуть улыбнулся.
— За что? Ты сама справилась.
Екатерина поднялась из-за стола и отнесла кружки в мойку. Потом задержалась у окна. В тёмном стекле отражалась кухня, а за ним горели чужие окна — чужие вечера, чужие разговоры, чужая жизнь.
Квартира находилась на другом конце города. Двухкомнатная, в приличном районе, недалеко от метро. Сейчас там, наверное, стояла пыль, оставалась старая мебель, а в воздухе ещё держался аптечный запах корвалола. Там предстояло многое: разобрать вещи, сделать ремонт, понять, как быть дальше.
Екатерина думала об этом уже без прежнего напряжения — спокойно, почти деловито. На следующей неделе они поедут туда вместе, осмотрят всё как следует. Она свяжется с риелтором, узнает, сколько можно получать за аренду. Потом они с Дмитрием сядут и всё просчитают: выгоднее ли переехать самим или сдавать жильё. Они примут решение. Именно они двое.
Валентина Павловна, конечно, позвонит. Не завтра, так через неделю. Или через две. Возможно, будет говорить холодно и обиженно. Возможно, вставит какую-нибудь колкость. А может, отправит Алину с виноватым лицом и просьбой «просто поговорить». Екатерина не знала, как всё сложится, и впервые не пыталась заранее проигрывать каждый вариант.
Она понимала только одно: сегодня что-то сдвинулось. И дело было не только в квартире. Изменилось нечто большее — в том, как она позволяет другим обращаться с собой. В том, где заканчивается уважение к старшим и начинается необходимость уважать себя.
— Дим, — позвала она из кухни, — есть будешь? Там ещё котлеты остались.
— Буду, — отозвался он из комнаты.
Екатерина включила плиту. Сковорода быстро нагрелась, масло тихо зашипело. Котлеты легли на горячую поверхность, и по кухне поплыл тёплый запах еды. Сразу стало уютнее — просто, по-домашнему, как бывает вечером, когда за окном темно и сыро, а дома тепло и спокойно.
Дмитрий вошёл, сел за стол и налил себе чаю.
— Знаешь, — сказал он после паузы, — думаю, в воскресенье надо съездить в ту квартиру. Без спешки всё посмотреть.
— Я как раз об этом думала, — ответила Екатерина.
Он кивнул.
Она задержала на нём взгляд на секунду, а потом перевернула котлеты.
Всё остальное ещё ждало их впереди: новый разговор с Валентиной Павловной, виноватые глаза Алины, напряжение при следующей встрече. Через это всё равно придётся пройти.
Но сегодня Екатерина сказала то, что давно нужно было сказать. И муж оказался рядом.