Кроме задолженностей и старой машины, которая заводилась через раз и каждый раз будто делала одолжение, предъявить Игорю было нечего. Надёжный, что и говорить, компаньон.
Валерии было муторно на душе. И дело заключалось вовсе не в том, что Дмитрий никак не мог определиться с делом жизни. Гораздо сильнее ее тревожило другое: он хватался за иллюзии, как за спасательный круг, а на самые простые и разумные вопросы реагировал так, будто она нарочно ставила ему палки в колёса. Хотя ответы на такие вопросы должен был иметь любой взрослый человек, решивший ввязаться в бизнес.
Поздним вечером, когда София уже спала крепко и безмятежно, Дмитрий снова вернулся к той же теме. Он сидел на кухне и раздражённо царапал ногтем клеёнку, оставляя на ней бледные полосы.
— Слушай, я сегодня целый день думал… У нас ведь участок в Вишневом просто без дела стоит.
Валерия, которая в этот момент протирала раковину мокрой губкой, замерла. Губка осталась лежать на холодной нержавейке.
— Стоит, — ровно сказала она. — И что ты предлагаешь?
— Ну а что? Он же пропадает. Зарос бурьяном, недострой кирпичный торчит, одни стены. Туда ещё вкладывать и вкладывать: крышу делать, септик, воду проводить. Это же мёртвый груз, Валер. Деньги, которые просто заморожены. А если сейчас его продать…
— Нет.
— Ты хоть дослушай сначала!
— Мне не нужно дослушивать, Дмитрий. Этот участок и этот дом начинал строить мой отец. Для меня. Он оформил дарственную, когда уже понимал, что долго не протянет. Чтобы у меня и у Софии всегда было место, куда можно вернуться. Своя опора.
— Какая опора? Это обуза! Кому нужны эти сырые кирпичные стены?
— Это не кирпичи, — Валерия обернулась и посмотрела ему прямо в лицо. Говорила она негромко, но в каждом слове чувствовалось напряжение. — Это труд моего отца. Дом, который он не успел закончить физически. И я его дострою. Пусть не сразу, пусть по чуть-чуть, но дострою. Продавать я его не стану. Ни ради твоего шиномонтажа, ни ради Игоря, ни ради очередной красивой сказки о лёгких деньгах.
— Я просто предложил нормальный способ стартовать! — Дмитрий резко поднялся, стул с грохотом отъехал назад. Не сказав больше ни слова, он ушёл в спальню и так хлопнул дверью, что в шкафчике звякнула посуда.
Валерия погасила свет. В густой темноте кухни ровно и устало гудел старый холодильник. Она стояла неподвижно и отчётливо понимала: всё только начинается.
В субботу с утра, не предупредив ни звонком, ни сообщением, на пороге их съёмной квартиры появилась Тамара Ивановна. Свекровь буквально вплыла в прихожую в плотном облаке тяжёлых приторных духов, осторожно прижимая к себе пластиковый контейнер. По одному только выражению её лица Валерия могла бы безошибочно определить настроение: губы сжаты в тонкую линию, подбородок приподнят, спина прямая. Значит, сейчас будут читать приговор.
— Вот, пирожков с мясом принесла. Димочка их обожает, — Тамара Ивановна прошла на кухню так уверенно, будто это была её территория, отодвинула Валерину чашку и поставила контейнер прямо посреди стола. — А то у вас, небось, опять одни магазинные сосиски. Так и желудок испортить недолго.
— Здравствуйте, Тамара Ивановна. Спасибо, — сухо ответила Валерия и нажала кнопку электрочайника.
— Дмитрий вчера ко мне заезжал, — свекровь сложила полные руки на груди. — Рассказал про их с Игорем задумку. Я считаю, очень перспективное дело. Мужчинам надо развиваться, а не всю жизнь на чужого человека спину гнуть.
— И на чём держится ваша уверенность? На расчётах? На бизнес-плане?
— На том, что я собственного сына знаю! — резко сказала Тамара Ивановна. — Он у меня не дурак, голова работает. Ему просто нужен толчок и нормальный тыл. А ты ему этого тыла не даёшь. Только назад тянешь, в бедность.
— Толчок в данном случае — это деньги, Тамара Ивановна. Причём реальные, свои деньги, — Валерия села напротив.
— Ой, опять ты со своими страхами! — свекровь раздражённо махнула рукой, и на запястье звякнули золотые браслеты. — Марина тоже когда-то без твоих бумажек начинала. Просто взяла и открыла салон красоты. Сама! И ничего, теперь к ней запись на недели вперёд.
— Ваша дочь Марина до этого семь лет работала ведущим мастером в дорогом салоне, — холодно напомнила Валерия. — У неё была своя клиентская база, она знала поставщиков, понимала рынок и начинала с аренды маленького кабинета. А не с пустого промёрзшего ангара за огромные деньги.
— Ты всегда самая умная, да? — Тамара Ивановна сразу пошла в атаку. — Мужик хочет выбраться, старается для семьи, а ты ему воздух перекрываешь! Я сама в молодости мечтала о своём деле. У Дмитрия есть хватка, я это нутром чувствую. Ему только капитал нужен.
В этот момент в прихожей хлопнула входная дверь. С улицы вернулся Дмитрий. Увидев мать на кухне, он заметно оживился, словно неожиданно получил подкрепление.
— О, мам, привет! Пирожки принесла? Отлично. Что обсуждаете?
— Да вот пытаюсь объяснить твоей жене, что в мужа нужно верить.
— Ну, Валерия у нас главный финансист страны, — усмехнулся Дмитрий, наливая себе крепкий чай и демонстративно не глядя на жену.
— Хорошо, — Валерия резко ударила ладонью по столу. Звук получился таким звонким, что Тамара Ивановна невольно вздрогнула. — Это твоё решение, Дмитрий. Хочешь открывать шиномонтаж — открывай. Я тебе не мама, чтобы запрещать. Но запомни сразу: пока я не увижу нормальных, понятных цифр, ни одна гривна из моих денег туда не уйдёт. И моё имя ни в одном кредите, договоре или расписке фигурировать не будет.
Дмитрий мрачно кивнул. Тамара Ивановна в ответ только презрительно искривила губы, будто Валерия сказала нечто невероятно мелочное и недостойное.
Прошло две недели. Однажды вечером Дмитрий вошёл домой с таким торжествующим и одновременно лихорадочным выражением лица, что Валерия сразу насторожилась.
— Деньги нашли! Мама всё устроила!
Валерия застыла у раковины, держа в руках тарелку.
— С кем она это устроила?
— С Сергеем Петровичем. Помнишь, она раньше работала у него главным бухгалтером в логистической фирме.