Я несколько раз подряд надавил на кнопку связи и, стараясь не повышать голос, позвал диспетчера. Ответа не было. Я нажал ещё раз, потом снова. Наконец в маленьком динамике что-то хрипло щёлкнуло, зашуршало, и сквозь помехи прорезался женский голос. Я обрадовался так, будто в прямом эфире объявили, что выиграл главный приз.
— Мы застряли в лифте, — выпалил я и тут же понял, насколько нелепо это прозвучало. — То есть… простите, не мы, конечно, а лифт. Он остановился между этажами. Хотя какая теперь разница? Нас здесь двое, девушке плохо, пожалуйста, пришлите кого-нибудь побыстрее.
— Адрес назовите, — ровно сказала диспетчер.
Я на секунду растерялся, в голове стало пусто, но потом всё-таки вспомнил дом и подъезд.
— Ожидайте, — сухо ответили из динамика, и связь оборвалась.
Я повернулся к девушке и попытался улыбнуться так, будто всё шло строго по плану.
— Вот видите, нас уже ищут. Сейчас приедет специалист, откроет двери, и мы выйдем. Ничего страшного не происходит.
В этот момент она вдруг начала медленно оседать вдоль стены кабины.
— Эй, не надо на пол, тут же грязно! — вырвалось у меня.
Я подхватил её под локоть, стараясь удержать на ногах.
— Это паника, просто приступ страха. Вы не одна, я рядом. Нас скоро вытащат. С вами раньше такое случалось? — спросил я, хотя ответа особо не ждал. Мне нужно было продолжать говорить, лишь бы она слышала живой голос.
— Не со мной, — почти шёпотом произнесла она. — С братом. Лифт сорвался… он упал вместе с кабиной. Позвоночник сломал. Ему было семнадцать. Теперь он инвалид.
Она снова всхлипнула, и мне стало по-настоящему не по себе.
— Мне очень жаль, — сказал я уже тише. — Правда. Но с нами такого не будет. Дом новый, кабина современная, оборудование не старое, тросы крепкие, автоматика сработала как надо…
Я сам не имел ни малейшего понятия, какие лифты опаснее — новые или старые, и существует ли вообще такая статистика. Но сейчас это было неважно. Главное — чтобы она поверила: мы не летим вниз, мы просто застряли.
— Он держится, слышите? Просто остановился. Скорее всего, скачок напряжения или какой-нибудь сбой в системе. Сейчас везде электроника, она при малейшей проблеме блокирует движение. А жаль, между прочим, что сегодня не Новый год.
Я говорил и нарочно дышал глубоко, размеренно, почти шумно, чтобы она невольно подстраивалась под мой ритм.
— У меня один знакомый как-то в новогоднюю ночь ехал на вечеринку и тоже застрял в лифте. А вместе с ним — незнакомая молодая женщина. И у них, представьте, оказались две бутылки шампанского. Пока их доставали, они обе и распили.
Я понятия не имел, откуда взялась эта история. Кажется, что-то похожее я видел в каком-то старом фильме. Но врал я вдохновенно, уверенно и даже с деталями.
— Самое смешное началось потом. Когда их наконец выпустили, они ворвались в квартиру и наперегонки бросились в туалет. А через час объявили всем, что собираются пожениться. Вот так: до этого друг друга не знали, а в лифте успели влюбиться. И ведь правда расписались. Правда, потом развелись, но это уже совсем другая история.
Я даже усмехнулся, надеясь, что она тоже хоть чуть-чуть улыбнётся.
— Жаль, у нас шампанского нет, — добавил я. — Я, кстати, никогда раньше не застревал в лифте. Опыт, конечно, необычный. Почти романтика. Потом будет что вспомнить.
На самом деле ничего романтичного я в происходящем не видел. Мне хотелось только одного: чтобы двери наконец открылись. Но я продолжал болтать без передышки, пока где-то совсем рядом не раздался мужской голос:
— Живые там? Отойдите от дверей.
Мы и без того стояли у дальней стенки. Снаружи загремели инструменты, что-то скрежетнуло, щёлкнуло. Сначала в кабине вспыхнул свет, затем лифт коротко дёрнулся и плавно пошёл. Через минуту двери разъехались в стороны, и мы вышли наружу.
Девушка всё ещё сжимала мою руку. Могу только представить, какое зрелище мы представляли со стороны.
Я поблагодарил мастера, затем проводил её до квартиры уже по лестнице. После этого сам поднялся ещё на четыре этажа и даже не заметил, что устал.
А она всё никак не выходила у меня из головы. За то время, пока мы ждали помощи и потом шли до её двери, я успел рассмотреть её как следует. Очень милая. Даже красивая. Забавно: мы провели вместе не меньше получаса в тесной кабине, в полной темноте и практически наедине. В девятнадцатом веке за такое, наверное, уже требовалось делать предложение.