Анна безропотно перестирывала целые вороха белья, развешивала простыни на батареях и даже на дверях, а посуду перемывала глубокой ночью, стараясь не шуметь, чтобы не тревожить постояльцев. Ей долго казалось, что так и должно быть — выручать родных, не говорить «нет» тем, кто просит помощи.
Со временем её небольшая квартира стала напоминать хостел без оплаты. Просьба «перекантоваться пару ночей» незаметно превращалась в семь дней проживания. А фраза «поживём, пока найдём работу» означала целый месяц на её диване.
Теперь на очереди была Ганна.
— Дети так хотят в планетарий! — весело щебетала она в трубку. — А Арсен собирается во дворе песни попеть, как раньше! Помнишь, какие серенады он нам устраивал?
— Ганна, у меня ведь совсем крошечная квартира… — осторожно попыталась возразить Анастасия.
— Ой, да перестань! Мы разместимся, не переживай! Орися ещё документы в центре должна заверить, а это же буквально рядом с тобой! В отеле всё слишком официально и дорого, а у тебя — по-семейному, уютно!
— И где вы собираетесь спать?
— Что-нибудь сообразим! — беззаботно отмахнулась Ганна. — Дети на диване, мы на полу, Орися с Богданом тоже как-нибудь устроятся. Нам не привыкать!
***
Закончив разговор, Анастасия медленно опустилась на край дивана. В квартире стояла тишина, лишь старые настенные часы размеренно отстукивали секунды. Из-за стены доносилось глухое бормотание телевизора — соседи смотрели очередное ток-шоу. На кухне монотонно капала вода из крана — Григорий его чинил, но полностью проблему так и не устранил.
Она прикрыла глаза, пытаясь вообразить, как всё будет.
Шесть пар ботинок в коридоре шириной чуть больше метра. Сырые куртки, сваленные на единственную вешалку. Утренняя очередь в тесную ванную. Огромная кастрюля борща на плите, возле которой и так негде повернуться. И раковина, доверху заполненная грязной посудой.
Дети Ганны — Мария и Матвей, восьми и десяти лет. Шумные, подвижные, вечно что-то исследующие. Они будут носиться по комнате, подпрыгивать на диване, хватать её вещи. А она станет натянуто улыбаться и повторять: «Ничего страшного, это же дети».
Арсен непременно достанет гитару. По вечерам зазвучат «Музыкант», «Поворот», что-нибудь из Цоя. Соседи начнут стучать по батарее, а извиняться снова придётся ей.
Орися — уверенная в себе женщина около сорока, обожающая поучать. И Богдан — посторонний мужчина, который будет переодеваться в той же комнате, где спит она сама.
Тревога перехватила дыхание, будто кто-то сжал горло. Пульс участился.
В памяти всплыло прошлое лето. Троюродная сестра с семьёй гостили у неё четыре дня. Уже к третьему дню у Анастасии поднялась температура — напряжение оказалось слишком сильным. Она закрылась в ванной и тихо плакала, прижав лоб к холодной плитке. Больше всего тогда хотелось тишины. Личного пространства. Возможности быть одной в собственном доме.
— Я больше не могу быть удобной, — тихо сказала Анастасия.
В пустой квартире её голос прозвучал неожиданно отчётливо. Она повторила, уже твёрже:
— Я устала подстраиваться под всех.
И впервые в голове ясно оформилась мысль: она вправе отказать.