Впервые мысль прозвучала в её голове ясно и твёрдо: она вправе сказать «нет». Это её жильё, её двадцать два квадратных метра, за которые она каждый месяц платит ипотеку. Её собственная жизнь.
***
Наутро Анастасия набрала номер Ганны. Пальцы едва заметно подрагивали, однако голос оставался ровным:
— Ганна, я всё обдумала. Принять вас не получится. Квартира и правда слишком маленькая, нам будет тесно.
В трубке повисло молчание. Затем прозвучал нервный смешок:
— Анастасия, ты что? Мы же договорились!
— Нет, Ганна. Никакой договорённости не было. Ты просто поставила меня перед фактом, а я… я не согласна.
— Да брось! — тон Ганны стал уговаривающим. — Мы же не требовательные! Дети тихие, на диване устроятся. Мы с Арсеном ляжем на матрасе на полу. Орися с Богданом вообще непритязательные! Нам всего-то чайник да большой таз — я оливье нарежу!
Слова будто резанули. Анастасия ощутила, как внутри что-то обрывается — тонкая ниточка, связывавшая её с прежней собой, той, что всегда уступала и старалась быть удобной.
— Нет, Ганна. Мой ответ окончательный. Я могу помочь вам подобрать недорогую гостиницу рядом с метро.
— Ты изменилась, — голос подруги похолодел. — Раньше была другой. Львів тебя испортил. Зазналась в своём городе.
Анастасия медленно вдохнула. Раньше она бы поспешила оправдываться, искать объяснения, смягчать углы. Но сейчас внутри было иначе.
— Возможно, изменилась. И это моё право. Хорошей поездки, Ганна.
Она завершила звонок.
***
Тем же вечером Анастасия стояла у раковины и неспешно мыла тарелку. Тёплая вода стекала по пальцам, пена пахла лимоном. И вдруг пришло странное ощущение лёгкости — словно тяжёлую ношу наконец сняли с её плеч.
Квартира не стала больше. Диван по-прежнему занимал половину комнаты, а на кухне едва хватало места одному человеку. Зато здесь царила тишина. Никто не обсуждал, куда пристроить чемодан. Никто не запирался в ванной на час. За стеной не раздавался чужой храп.
Анастасия вытерла ладони, приоткрыла форточку. В комнату ворвался майский воздух с ароматом цветущей сирени из палисадника. С верхней полки она сняла любимую кружку — белую, с отколотым краем и почти стёртой надписью «Лучшему бухгалтеру». Заварила чай и устроилась на подоконнике.
— Я отстояла своё пространство, — тихо сказала она и улыбнулась.
На следующий день позвонила Диана, их общая знакомая из Ірпінь:
— Представляешь, Ганна на тебя сильно обижена. Всем рассказывает, что ты во Львіве зазналась и про старых друзей забыла.
У Анастасии неприятно сжалось внутри — эти слова всё-таки задели её.