Иногда ей приходилось даже счищать с шампуров пригоревший жир и маринад, оставшийся после чужого веселья. Ирина долго молчала. Терпела ради Дмитрия, ради того самого хрупкого семейного спокойствия, которое ей казалось важнее собственных обид.
Но прошлым летом случилось то, после чего внутри у нее будто что-то окончательно надломилось. Компания тогда гуляла почти до рассвета. А утром, выйдя во двор, Ирина увидела, что ее любимая клумба с сортовыми пионами превращена в месиво. Кто-то из гостей Марии, разворачиваясь или паркуясь в темноте, заехал колесами прямо на цветы, которые она бережно выращивала три года. Ни виновник, ни сама Мария даже толком не извинились. Невестка только махнула рукой и сказала, что это всего лишь цветочки, а потом привезла коробку самых простых конфет, будто этим можно было возместить три года заботы и ее боль.
Воспоминание о раздавленных пионах снова подняло в Ирине злость и придало ей твердости. Она провела влажной тряпкой по столешнице, подошла к окну и задержала взгляд на ярком весеннем свете. Нет. На этот раз она не сдастся и не уступит.
Следующий день прошел в обычной суете перед поездкой. Ирина перебирала вещи, складывала нужное в сумки, потом осторожно занялась рассадой. Каждый стаканчик она оборачивала газетой и укладывала в картонные коробки так, чтобы нежные стебли не поломались по дороге. Телефон весь день лежал рядом и молчал. Это молчание неприятно давило, словно Дмитрий нарочно оставлял ее наедине с тревогой. Обычно сын быстро отходил после ссор, но сейчас, похоже, решил действовать иначе: дождаться, пока мать сама не выдержит, позвонит, начнет оправдываться и в итоге предложит им ключи.
Под вечер раздался звонок в дверь. Ирина вытерла руки кухонным полотенцем и пошла открывать. На площадке стояли Дмитрий и Мария. В руках у невестки был пластиковый контейнер с магазинным тортом, а на лице — широкая улыбка, слишком старательная, чтобы казаться искренней.
— Здравствуйте, Ирина Сергеевна! — сладко пропела Мария и, почти не дожидаясь приглашения, шагнула в квартиру. — Мы тут как раз рядом оказались и решили заехать к вам на чай.
Дмитрий вошел следом, быстро коснулся губами щеки матери и тут же отвел глаза, делая вид, что занят шнурками.
Ирина без лишних слов поставила чайник. Она сразу поняла: случайным этот визит быть не мог. Просто так, без нужды и просьб, они к ней не заглядывали уже месяца три.
За столом Мария принялась нарезать торт, раскладывая куски по блюдцам. Сначала разговор был пустой и осторожный: погода, подорожавшие продукты, какие-то рабочие мелочи Марии. Ирина слушала, иногда кивала, пила горячий чай маленькими глотками и ждала, когда наконец начнется то, ради чего они на самом деле пришли.
— Ирина Сергеевна, — спустя несколько минут Мария сменила тон на мягкий, почти доверительный, — Дима сказал, что вы все-таки собираетесь на выходные на дачу. Может, вы еще подумаете? У нас правда положение безвыходное. Ребята уже настроились, продукты куплены. Мы ведь вам совсем не помешаем. Хотите, мы вам на субботу билет в театр возьмем? Вы отдохнете, развеетесь, а мы на даче сами аккуратно посидим и все за собой уберем.
— Мария, я вчера уже ответила Дмитрию, — ровно сказала Ирина, не отводя взгляда. — Я еду на дачу. У меня там много дел. И мне нужна тишина. Компания из семи человек, согласись, с тишиной плохо сочетается.
Улыбка Марии заметно дрогнула. Она бросила быстрый взгляд на мужа, будто требовала, чтобы тот вмешался. Дмитрий шумно задел ложечкой край чашки.
— Мам, ну зачем ты так упираешься? — наконец произнес он с раздражением. — Мы же не посторонние. Это, в конце концов, наша семейная дача. Тебе что, родному сыну жалко на пару дней дом уступить? Мы же не собираемся там жить постоянно.
Ирина медленно отодвинула от себя тарелку с нетронутым тортом. Сердце билось так сильно, что отдавалось где-то в горле, но внешне она оставалась спокойной.
— Дмитрий, давай сразу расставим все по местам, — ее голос звучал твердо, без прежней виноватой мягкости. — Это не ваша и не общая дача. Это моя собственность. Я купила ее после развода с твоим отцом на свои деньги. В документах владелец один — я. Вы туда не вложили ни гривны. Ни разу не приехали помочь вскопать грядку, починить забор или привести участок в порядок. Вы приезжаете только отдыхать. И я принимала вас с радостью, пока вы относились к моему дому уважительно. Но после прошлогодней истории с пионами, после грязной посуды, бутылок и всего остального я решила: бесплатной гостиницы из моего дома больше не будет.
Мария вспыхнула. На щеках у нее проступили неровные красные пятна.
— Ирина Сергеевна, ну при чем здесь эти цветы? Это же случайно вышло! — возмутилась она. — Мы вообще-то семья. В нормальной семье не делят все на «мое» и «твое». Если вам так жалко свою дачу, могли бы сразу прямо сказать, и мы бы ни на что не рассчитывали.
— Я и сказала прямо, Мария. Вчера по телефону, — спокойно возразила Ирина. — Только вы почему-то решили, что мой отказ можно не принимать всерьез, и пришли меня переубеждать.
— Значит, вот как? — Дмитрий резко отодвинул стул и поднялся. — Пожалела для сына дом всего на два дня.