— …совсем тихим, почти жалобным писком. — Мы просто хотели немного сэкономить…
— Раз вы провернули историю с арендой за нашими спинами, значит, и расхлёбывайте последствия сами, — сухо оборвал Олег. — И запомните: сейчас вы в квартире Марии. Как она решит, так и будет. У меня начинается совещание.
Связь оборвалась. Короткие гудки прозвучали резко и окончательно, словно поставили точку.
Тетяна судорожно вцепилась в свой пёстрый леопардовый баул — костяшки пальцев побелели. Оксана нервно сглотнула и посмотрела на меня уже без прежней спеси, почти умоляюще.
— Мария… да мы же несерьёзно про форель говорили. Сами всё купим, в магазин сходим. И с уборкой помогу, и бельё переглажу. К чему нам ссориться из‑за пустяков? Нам ведь и правда податься некуда…
Я неторопливо поднялась, подошла к двери и распахнула её настежь.
— У вас шестьдесят секунд. Забираете свои вещи — и покидаете квартиру. Время пошло.
Собрались они мгновенно: разбирать баулы так и не начали, поэтому сложностей не возникло. О внезапно «больной» спине и загадочной аллергии больше никто не вспоминал. Сопя и не глядя на меня, они вытащили сумки в подъезд.
Но на этом унижения не закончились. Дверцы лифта разъехались, и из кабины вышла наша соседка Лариса — признанный рупор всех новостей дома.
— Ой, Оксана Марковна! — воскликнула она так громко, что эхо разнеслось по лестничной клетке. — Уже обратно? А во дворе рассказывали, что на целый месяц к невестке приехали порядки наводить. Что, не прижились?
Оксана не нашлась с ответом. Сутулясь, она поспешно втолкнула баулы в лифт и спрятала пылающее лицо, избегая чужих взглядов.
Иногда единственный способ защитить себя — это вовремя закрыть дверь. И не позволять родственникам превращать вашу доброту в удобную площадку для собственного бесцеремонного удобства.