— что твой вкус — не закон для всех. Трёхкомнатная квартира свалилась тебе в руки по счастливой случайности, вот ты и вцепилась в неё так, словно сама на каждый метр заработала.
Тамара Викторовна негромко хмыкнула, почти довольно.
— Дмитрий всё верно сказал. Не подари тебе отец жильё, сидела бы сейчас в крошечной студии, развесила бы свои дешёвые рамки и продолжала бы читать всем лекции про красоту.
Я перевела взгляд на тёмно-зелёное кресло, стоявшее у стены. Отец собственноручно перетянул его незадолго до того, как оформил квартиру на меня. Для Тамары Викторовны это была рухлядь, лишняя деталь интерьера. Для меня — последняя вещь из той жизни, когда в этих комнатах ещё никто, кроме меня, не решал, что куда поставить и кого сюда впускать.
Дмитрий заметил, куда я смотрю, и небрежно отмахнулся:
— И это кресло тоже пойдёт на выброс. Мама сказала, из-за него вся комната выглядит убого.
— Кресло останется на месте.
— Да кому оно вообще сдалось? Ты цепляешься за старьё только потому, что тебе жалко тратиться на нормальные вещи.
— На нормальные вещи у меня деньги найдутся. На чужие приказы — нет.
Он подался вперёд, упёршись ладонями в стол. Говорить стал тише, но от этого его слова прозвучали ещё гаже.
— Ты хоть понимаешь, как выглядишь? Моя мать пытается превратить твою берлогу в приличное жильё, а ты ещё огрызаешься. Мария, ты нищенка без вкуса, просто случайно получившая лишние метры. Повезло с квартирой — и ты вообразила себя главной в жизни.
Тамара Викторовна даже не попыталась его остановить. Она лишь аккуратно захлопнула каталог, будто всё уже было решено, а от меня требовалось только поставить подпись в нужном месте.
Я не стала отвечать про вкус, уважение, любовь, благодарность и семейный долг. В ту секунду до меня окончательно дошло: они не собирались просить моего согласия. Они уже мысленно поделили мою квартиру, мой рабочий угол, мои комнаты и даже моё право молчать. Им не хватало лишь формального «да». А если я его не дам, меня будут продавливать криками, обидами и неизменным аргументом: «мы же семья».
Я взяла телефон и нашла номер мастера по замкам, который когда-то менял цилиндр у соседки.
— Ты кому собралась звонить? — насторожился Дмитрий.
— Мастеру. Нужно проверить входную дверь.
— Прямо сейчас? — он бросил взгляд на мать. — Мария, не начинай этот спектакль.
— Я не спектакль устраиваю. Я решаю вопрос доступа в свою квартиру.
Тамара Викторовна усмехнулась уголком губ:
— Видишь, Дмитрий? Дверь сама без чужой помощи выбрать не может, зато квартиру отстаивает.
Сергей принял заявку на 14:40 и попросил заранее подготовить паспорт вместе с документом, подтверждающим право собственности. Я ответила, что всё будет готово.
Ещё минут десять Дмитрий с матерью продолжали обсуждать фасады, оттенок стен и шкаф, который она уже мысленно поставила в моей комнате. Потом он натянул куртку и бросил через плечо:
— Мы съездим в салон, материалы посмотрим. А ты пока подумай, как будешь извиняться. И в студию даже не вздумай звонить, я уже внёс аванс.
Вот это было новостью. Значит, дело не ограничивалось разговорами о ремонте и фантазиями Тамары Викторовны. Он уже заплатил за заказ по адресу квартиры, которая ему не принадлежала.
— Сколько? — спросила я.
— Тебя это не касается. Сам разберусь.
— Адрес мой. Значит, касается.
Дмитрий криво усмехнулся и подтолкнул Тамару Викторовну к двери.
— Мам, пошли. Пусть остынет. Вечером вернёмся — глядишь, поумнеет.
Тамара Викторовна забрала сумку, но свою куртку оставила на моём кресле. Именно так оставляют вещь там, куда уверены вернуться уже на правах хозяйки.
Когда за ними закрылась дверь, я не стала звонить подругам и пересказывать каждое оскорбление. Сначала я достала серую папку на резинке. В ней лежали договор дарения, выписка, соглашение о проживании, копия паспорта Дмитрия с регистрацией по адресу его матери и квитанции за последние месяцы. Почти все коммунальные платежи были оплачены с моей карты.
Я сфотографировала смету, коробки с рейками, каталоги, пакеты у стены и куртку Тамары Викторовны, демонстративно брошенную на кресло. Отдельным снимком зафиксировала страницу, где Дмитрий значился заказчиком работ по моему адресу. После этого написала ему коротко:
«Дмитрий, на основании соглашения от 3 мая 2022 года требую прекратить самостоятельный доступ в мою квартиру. Работы, замеры и доставка материалов без моего письменного согласия запрещены. Твои личные вещи будут выданы по описи».
Ответ прилетел почти сразу:
«Ты больная?»
Через несколько секунд пришло ещё одно сообщение:
«Мы же семья, хватит позориться».
И следом третье:
«Мама уже цвет выбрала. Не срывай заказ».
Я сохранила переписку и больше ничего не писала.
В 14:36 Сергей позвонил от подъезда. Я встретила его уже с документами в руках. Он проверил паспорт, сверил фамилию в выписке и спокойно уточнил, у кого находятся старые ключи.
— У мужа и у его матери, — ответила я. — Его мать получила ключ без моего согласия.
Сергей никак не стал комментировать семейную сторону вопроса. Только спросил, сколько комплектов новых ключей мне понадобится.
— Только мне.