Он смеялся над примитивными остротами Алексея, охотно подхватывал каждую его реплику и будто из кожи вон лез, доказывая, что он не скучный муж и отец семейства, а такой же лихой «свой в доску» мужик.
И теперь, глубокой ночью стоя на кухне перед пустой сковородой, Екатерина машинально взяла губку, чтобы оттереть застывший жир, и внезапно вспомнила эпизод полугодовой давности. Тогда в город приезжала её родная тётя Ольга — ей нужно было пройти полное обследование у врачей. Екатерина собиралась уложить её в гостиной всего на пару ночей.
Но Дмитрий тогда воспринял эту идею почти как личное оскорбление.
— Катя, дом — это место, где человек имеет право выдохнуть! — возмущался он в спальне, нервно шагая от стены к стене. — Я на работе выматываюсь так, что вечером еле ноги волочу. Я хочу прийти домой и расслабиться, а не чувствовать себя гостем в собственной квартире. Мне не нужны по утрам посторонние люди в халатах! Я даже до кухни в одних трусах спокойно выйти не смогу!
В результате для тёти Ольги в спешке нашли посуточную квартиру неподалёку от клиники. Оплатила всё Екатерина — из своих личных накоплений. И теперь это воспоминание вспыхнуло в ней особенно ярко. Двойные правила, которые Дмитрий так удобно подгонял под себя, стали последней искрой, упавшей на уже пересохшее от терпения полено.
Утром, едва отправив детей в школу, Екатерина вернулась домой в тишину, если не считать могучего храпа Алексея, доносившегося из гостиной. Тот всё ещё спал, раскинувшись на диване так, будто находился не в чужой квартире, а в собственном загородном доме.
Екатерина вошла в спальню. Дмитрий стоял перед зеркалом и поправлял галстук. На тумбочку он с металлическим звоном бросил ключи от своего обожаемого кроссовера.
— Сегодня поеду на такси, потом на метро, — сказал он как бы между делом, избегая её взгляда. — Пятница всё-таки. Мы с Алексеем решили после работы заглянуть в бар. Посидим нормально, по-мужски, расслабимся. Не хочу потом оставлять машину возле офиса.
Эта небрежная фраза окончательно оборвала в Екатерине последние остатки сдержанности. Она плотно прикрыла за собой дверь спальни.
— Дмитрий, нам надо поговорить. И не на бегу, — произнесла она негромко, но в её голосе звучала такая холодная твёрдость, что муж сразу насторожился. — Либо твой брат сегодня же собирает свои вещи и едет в гостиницу, либо я уже не ручаюсь за себя. Я больше не могу это терпеть.
Дмитрий застыл. Руки его медленно опустились. Он посмотрел на жену через отражение в зеркале.
— Кать, ты чего с утра заводишься? — попытался он усмехнуться. — Вчера же нормально посидели.
— Нормально? — Екатерина скрестила руки на груди. — Он заявляется в два часа ночи. Будит детей. После него кухня выглядит так, словно здесь прошёл табор. Он ведёт себя так, будто у нас дома прислуга обязана всё убирать. Вчера он съел весь ужин, который я приготовила на сегодня. Но даже не это главное. Главное — его поведение. Я не хочу, чтобы моя дочь за столом слушала эти грязные шуточки.
Дмитрий резко обернулся. На лице у него проступили красные пятна. Сначала он будто хотел оправдаться, но уже через секунду перешёл в нападение.
— Ты просто цепляешься! — бросил он раздражённо. — Нормальный мужик, простой, без этих ваших церемоний. Ну съел котлеты — велика беда! Я тебе денег дам, купишь ещё.
— Дело не в котлетах, Дима, — отчеканила Екатерина. — Речь об уважении. К нашему дому. К нашему распорядку. К нашим детям, в конце концов.
— Он мой брат! — голос Дмитрия стал громче, и он шагнул к ней. — Мы с ним всё детство у бабушки в деревне провели! Из одной миски ели, на одной печке спали! И что ты теперь предлагаешь? Выгнать его за дверь?
— Я предлагаю снять ему жильё, — спокойно ответила Екатерина. — Так же, как мы сняли квартиру моей тёте Ольге полгода назад. Помнишь? Тогда ты очень убедительно говорил, что твой дом — твоя крепость.
Дмитрий досадливо махнул рукой, будто отгонял назойливое насекомое. Сравнение явно задело его за живое.
— Это совсем другое! — выпалил он. — Твоя тётя пожилая, больная, ей нужен покой, режим, тишина. Ей у нас было бы неудобно. А мы с Алексеем ещё не старики, нам нормально вечером посидеть, вспомнить прошлое. Зачем ты раздуваешь проблему на пустом месте? Ты меня перед семьёй в дурацкое положение ставишь. Стоит мне потребовать, чтобы он съехал, — и начнётся скандал.