Оставшиеся полторы недели растянулись для Дмитрия так, будто время нарочно замедлили. Каждый день казался бесконечным. И когда Алексей наконец застегнул свою спортивную сумку и заказал машину до вокзала, Дмитрий едва удержался, чтобы не выпроводить его из квартиры буквально подталкивая в спину. Он бормотал какие-то вежливые прощальные фразы, но в душе считал секунды до тишины.
Как только за гостем щелкнул замок, Дмитрий почти без сил опустился на диван и сразу набрал Екатерину по видеосвязи.
Жена ответила почти мгновенно. Она сидела на дачной веранде, завернувшись в мягкий плед, держала в руках чашку чая и выглядела так, будто впервые за долгое время нормально выспалась. Спокойная, свежая, умиротворенная.
— Катюшенька! — выдохнул Дмитрий таким голосом, будто был на грани слез. — Всё, он уехал! Мы снова одни! Возвращайся, пожалуйста, я ужасно соскучился. И машину забери с дачи, очень прошу. Я больше не выдержу эти электрички.
Екатерина молча смотрела в экран. Но смотрела она не столько на мужа, сколько на то, что виднелось у него за спиной. А там их любимая трехкомнатная квартира напоминала место после стихийного бедствия. Кухонные фасады были покрыты пятнами и следами пальцев, в раковине возвышалась целая гора грязной посуды, на стульях валялась одежда, на полу темнели подозрительные разводы.
Когда Екатерина заговорила, в ее голосе не было ни злости, ни истерики. Только холодное спокойствие.
— Очень рада, что вы так душевно пожили вместе. Но в этот свинарник я возвращаться не собираюсь.
— В каком смысле? — Дмитрий растерялся. — Да я сейчас быстренько пройдусь тряпкой, всё уберу…
— Нет, Дима. Тут уже не поможет твое «быстренько». Звони в клининговую службу. И оплачивай сам, из своих денег. Причем не обычную уборку за пару часов, а полноценную генеральную. С химчисткой дивана в гостиной и ковра в детской.
— Катя, ну ты серьезно? — возмутился он. — Это же стоит целое состояние! Зачем звать посторонних людей, если можно самим?
— Самим? — Екатерина слегка приподняла брови. — Ты уже показал, как у вас получается «самим». Поэтому так: пока я не получу фотографию идеально чистой квартиры и чек от клининговой компании, мы с дачи не уезжаем. Мне здесь спокойно. Коту, кстати, тоже. До связи.
И она отключилась.
Дмитрий еще долго сидел неподвижно, уставившись в погасший экран телефона. Потом медленно оглядел комнату. На журнальном столике стояла тарелка с засохшим кетчупом, к обивке дивана прилипли крошки, а из кухни доносился тяжелый запах вчерашней еды. Он устало потер лицо, глубоко вздохнул и полез в интернет искать телефоны служб уборки.
Переводя администратору немалую сумму, Дмитрий морщился так, будто расставался не просто с деньгами, а с последними иллюзиями. Теперь он прекрасно понимал, во сколько ему обошлось собственное великодушие и желание выглядеть безупречным братом.
В этой ситуации особенно хорошо видно, как легко в семье подменяется понятие мужской поддержки. За громкими словами о родстве, братской верности и семейном долге нередко прячется самая обычная невнимательность к человеку, который каждый день обеспечивает в доме порядок, уют и спокойствие.
Дмитрий был готов с жаром отстаивать право Алексея жить у них сколько угодно, но ровно до того момента, пока все последствия этого решения доставались Екатерине. Готовка, уборка, чужое присутствие, раздражение, усталость — всё это почему-то считалось мелочами, пока лежало на ее плечах. Ему было приятно чувствовать себя благородным и щедрым родственником, когда платил за это не он.
Но стоило быту обрушиться лично на Дмитрия, как его уверенность исчезла почти сразу. Братская любовь внезапно стала тяжелой обязанностью, гостеприимство — настоящим испытанием, а красивые разговоры о семье рассыпались при виде грязной раковины, липкого пола и счета за клининг.