Она аккуратно сняла фартук окончательно, расправила ткань ладонью и повесила его на спинку ближайшего стула так бережно, будто ставила точку в каком-то долгом и неприятном деле.
Затем Ирина прошла в дом. Без спешки, но очень собранно, достала из шкафа плотную дорожную сумку, ту самую, с которой обычно ездила в город после дачных выходных, и стала складывать самое нужное. Паспорт, кошелёк, телефонная зарядка, ключи от квартиры, лёгкую ветровку на случай вечерней прохлады. Движения у неё были точные и спокойные. Ни дрожи в руках, ни суеты, ни попыток передумать. Казалось, решение это возникло не только что, а вызревало где-то внутри много лет, просто сегодня наконец получило право на жизнь.
Перед уходом она обошла участок. Перекрыла вентиль на газовом баллоне, выдернула из розетки шнур насоса, чтобы вода из скважины больше не подавалась, проверила окна на первом этаже и плотно закрыла каждое. Всё, что могло понадобиться чужим людям для удобного отдыха, было отключено, заперто и приведено в порядок.
Потом Ирина вышла за ворота.
Металлическая калитка тяжело хлопнула за её спиной — глухо, уверенно и даже как-то приятно. Из кармана она достала большой амбарный замок, продела дужку в петли и резко защёлкнула. Для верности потянула за ручку. Заперто было надёжно. Без щелей, без лазеек и без всякой надежды попасть внутрь тем, кто привык входить в её жизнь без спроса.
Ирина поправила сумку на плече и пошла по пыльной дороге в сторону станции.
С каждым шагом ей становилось легче. Невидимая тяжесть, которую она таскала на себе неизвестно сколько времени, будто осыпалась с плеч. Ветерок касался лица прохладными порывами, солнце уже не казалось таким злым, а впереди ждала тишина городской квартиры. Пустой диван, чашка чая, книга, которую она давно откладывала, и ни одной миски с маринадом, ни одной горы грязных тарелок, ни одного недовольного взгляда от людей, решивших, что она обязана им служить.
Электричка пришла без опоздания. Ирина села у окна, поставила сумку рядом, а когда по вагону прошёл продавец, купила себе мороженое в вафельном стаканчике. Она ела его медленно, почти с детским удовольствием, и смотрела, как за стеклом мелькают зелёные посадки, огороды, редкие домики и просёлочные тропинки.
Минут через сорок в сумке завибрировал телефон. Экран вспыхнул настойчивым светом, а мелодия зазвучала так тревожно, будто случилось что-то непоправимое. Звонил Артём.
Ирина не стала хватать трубку сразу. Спокойно доела мороженое, промокнула губы салфеткой, убрала бумажку в пакетик и только тогда нажала на кнопку ответа.
— Мам, я вообще ничего не понимаю! — с ходу выпалил сын, и по голосу было ясно, что он уже на грани срыва. — Мы из магазина вернулись, пакетов набрали полную машину, а на калитке замок висит! Ты зачем всё закрыла? Ключи же в доме, на тумбочке остались! Открывай быстрее, тут жара невозможная, мясо сейчас пропадёт!
На заднем плане кто-то громко возмущался. Сватья причитала, отец Валерии сердито говорил о сорванном отдыхе, ещё несколько голосов перебивали друг друга.
— Я не в доме, Артём, — ровно ответила Ирина, не отрывая взгляда от окна. — Я еду в электричке. Домой, в город.
— В какой ещё электричке?! — его голос резко подскочил, почти сорвался на крик. — Мам, ты что творишь? У нас тут сумки, продукты, люди приехали издалека! Ты решила на старости лет устроить спектакль перед Валериными родителями? Как мы теперь на участок попадём?
— Никак, — сказала Ирина твёрдо. — Моя дача закрыта для посещений. На неопределённое время.
— Ты серьёзно сейчас? — задохнулся от злости Артём.
— Абсолютно. Вы хотели отдыхать — отдыхайте. Только в другом месте. На базе, у друзей, на своей территории, где угодно. Но не у меня. Вы приехали без приглашения, привезли за собой целую толпу, распоряжались моим домом так, будто он ваш, а меня поставили в положение бесплатной кухарки и уборщицы. Так вот, эта бесплатная работница сегодня закончила смену. И уволилась.
В трубке на секунду повисло ошеломлённое молчание, но тут же сменилось новым взрывом.
— Мама, ты понимаешь, какой это позор? — почти завопил Артём. — Перед Валерией, перед её родителями! Они теперь со мной разговаривать не будут! Немедленно возвращайся и открывай ворота!
— Мой дом — мои правила, сынок, — холодно произнесла Ирина. — Разворачивайтесь и ищите другое место для праздника. А на моей земле сегодня будет порядок и тишина.
Она не стала ждать следующей волны упрёков. Просто отключила вызов, открыла настройки телефона и временно отправила номер Артёма в чёрный список — до завтрашнего утра. Затем убрала телефон на самое дно сумки и откинулась на жёсткую спинку сиденья.
За окном всё так же бежали поля и деревья. В вагоне негромко переговаривались пассажиры, кто-то листал новости, кто-то дремал. А Ирина впервые за долгие годы почувствовала, что этот выходной действительно принадлежит ей. Только ей одной. И она собиралась провести его именно так, как давно мечтала: в покое, тишине и без чужих приказов.