— Андрей всегда был не прочь приукрасить, — сказала она наконец. — Если смотреть не на его рассказы, а на те деньги, которые он действительно приносил домой за последний год, выходит примерно двадцать восемь тысяч гривен в месяц. Я никогда не устраивала ему скандалов из-за этого.
Марина Викторовна чуть подалась вперёд и продолжила уже суше:
— Но вы должны понимать и другое. Коммуналка за эту квартиру, электричество, вода, отопление, интернет, взносы на ремонт дома — всё это оплачивается с моего счёта. Еду покупаю я. Автокредит тоже закрываю я. Его деньги уходили на бензин, на обеды, на одежду для него самого и, как я теперь понимаю, на ваши встречи в каких-нибудь недорогих кафе. На что-то большее их бы просто не хватило.
Она замолчала, позволяя Оксане осознать услышанное. За окном уже окончательно стемнело. На кухне горел только верхний свет: две светодиодные лампочки в старой люстре на три рожка. Третья перегорела ещё осенью, и Марина Викторовна каждый раз собиралась её заменить, но всё откладывала.
— Теперь о главном, — сказала она после паузы. — Развод — это не услуга, которую жена кому-то “даёт” или “не даёт”. Это юридическая процедура. Если супруги оба согласны и им нечего делить, можно оформить всё через загс. Детей у нас нет. Зато, как выяснилось, вопрос имущества всё-таки возникнет. Потому что я, Оксана, не собираюсь отдавать Андрею половину того, что куплено на мои деньги, только потому, что ему стало скучно и он нашёл себе другую женщину.
Оксана резко подняла голову.
— Но он же работал! Он ведь тоже приносил зарплату!
— Приносил, — спокойно согласилась Марина Викторовна. — И в основном расходовал её на себя.
Оксана не нашлась, что ответить.
— Квартира останется за мной, — Марина Викторовна загнула один палец. — Она моя, я купила её ещё до брака. Жильё ему никто не предоставит, значит, придётся съезжать. Либо к родителям, в другой город. Вы готовы пустить его к себе? У вас есть собственная квартира?
Оксана медленно покачала головой.
— Я снимаю комнату на Левобережном.
— Вот вы сами и ответили, — Марина Викторовна развела руками. — После развода Андрей останется без жилья и с заработком, половина которого проходит неофициально, в конверте. Как он будет поддерживать ту красивую романтику, к которой вы привыкли за эти полгода? Букеты, кино, поездки куда-нибудь на выходные? Вы готовы содержать его, если понадобится?
— Я его люблю, — упрямо произнесла Оксана, но в её голосе уже не было прежней твёрдости. — Мне от него ничего не нужно. Только чтобы он был рядом.
Марина Викторовна покачала головой. Не с осуждением — скорее с усталой жалостью.
— Оксана, я правда вас понимаю. Вам двадцать семь, ему сорок три. Он взрослый мужчина, умеет ухаживать, знает, какие слова сказать и когда. Когда я познакомилась с ним, я тоже верила каждому обещанию. Мы поженились, когда ему было тридцать пять. К тому времени я уже крепко стояла на ногах. Моя мать тогда говорила: “Марина, одумайся, он сядет тебе на шею”. А я не слушала. Потому что считала, что любовь всё оправдывает.
Она придвинула к себе кружку и сделала глоток давно остывшего чая.
— Я Андрея не удерживаю. Хочет разводиться — пусть подаёт заявление, я подпишу всё, что нужно. Но имущество будет делиться по закону, а не по его представлениям о справедливости. И не потому, что я жадная или хочу отомстить. Просто я слишком много вложила в эту квартиру, в этот быт, в нашу общую жизнь, чтобы в итоге остаться ни с чем из-за чужих красивых обещаний.