Регистрация. Это слово прозвучало так же внезапно, как если бы Кристина предложила пробить в стене дополнительное окно. Валентина медленно поставила чашку на блюдце, стараясь удержать пальцы от дрожи.
— Валентина, — голос племянницы звучал спокойно и почти буднично, словно речь шла о пустяке, — оформи мне временную регистрацию для Полина. Нужно записать её в школу.
На кухне стоял аромат вечернего чая и свежего печенья, которое Полина испекла вместе с матерью. За стеклом август постепенно менял зелёные оттенки на золотистые.
Валентина посмотрела на Кристина. На её ловкие пальцы, аккуратно складывающие салфетки треугольником. На невозмутимое лицо. Три месяца. Ровно столько они жили здесь с тех пор, как Кристина, сжав в руке документы о разводе, приехала из Киев «перевести дух».
И действительно перевела. Вносила деньги, исправно покрывала половину коммунальных платежей и расходов на продукты. Готовила, занималась с Полина. Вела себя… безупречно. Как примерная гостья, которая скоро соберёт вещи и уедет.
Валентина уже свыклась с утренним топотом по коридору, с детским смехом из ванной, с тем, что холодильник никогда не пустует.
— Здесь ведь система образования другая, — продолжала Кристина, не поднимая глаз, будто рассуждала вслух. — И мне предложили постоянную работу. Надёжную.
Три месяца назад её отец, Александр, позвонил в мае и попросил: «Валентина, приюти их. Ненадолго». И она согласилась. Потому что родные. Потому что иначе нельзя.
Но регистрация… Это уже было не просто «переждать». Это официальный документ. Адрес, зафиксированный на бумаге. Это означало: «мы здесь живём». Законно. А такие «законные» истории, как Валентина знала по примеру соседки тёти Зины, могли затянуться на годы.
Она поднялась и подошла к окну. Во дворе, на ещё по‑летнему зелёной траве, уже лежал первый жёлтый кленовый лист.
— Кристина, — произнесла Валентина, глядя на племянницу. — Я не буду оформлять вам с Полина регистрацию.
— Почему? — спросила Кристина. В её голосе не слышалось обиды — только спокойный, почти деловой интерес.
Валентина обернулась. Перед ней стояла уже не та девочка, которую она когда‑то нянчила, а взрослая женщина тридцати двух лет — с гладким лбом, собранными в хвост волосами и взглядом человека, который успел пожить отдельно. Которая знала, что значит делить квартиру, а потом и жизнь — пополам.
— Потому что регистрация — это уже не просто пожить в гостях, — тихо объяснила Валентина. — Это официальный адрес. Это «мы здесь живём» на бумаге. А эта квартира — мой дом. Последнее, что осталось только моим.
— Я же не прошу постоянную прописку! Только временную! На год! — голос Кристина дрогнул; в нём впервые прорезалась живая, острая нотка — не расчёт, а отчаяние. — Полина нужно в школу через две недели! У меня работа! Мы не потянем съём — один залог стоит целое состояние! Ты же видишь, как мы стараемся!