Валентина ничего не отвечала. Её взгляд скользил по книжной полке, задержался на старых фотоальбомах, к которым она этим летом наконец-то притронулась — ещё до приезда Кристина. Потом она посмотрела на горшки с цветами, которые теперь поливала Полина. В памяти всплыла весенняя тишина ранних часов, когда можно было спокойно выпить кофе у окна и ни о чём не думать. Просто существовать.
— Нет, — едва слышно произнесла она. — Я к этому не готова.
— Вот и всё, — сухо отозвались спицы в руках Орися. — Ты же не выставляешь их за порог. Ты предлагаешь конкретное решение. С залогом. Не каждый так поступит, даже среди родных. А чувство вины — это то, чему тебя с детства учили: будто ты всем обязана. Всем, кроме самой себя.
После этого разговора дышать стало чуть легче. И всё же тяжесть не исчезла. Она будто пропитала квартиру: пряталась в рисунке кота на холодильнике, в маленьких туфельках у двери, в непривычном аромате шампуня в ванной.
Вечером Кристина вернулась без Полина — девочку она оставила играть во дворе с новой подружкой.
— Нужно поговорить, — сказала Кристина, не расстёгивая куртку. Она стояла в прихожей настороженно, почти по‑чужому.
Они снова оказались на кухне, за тем же столом. Но теперь между ними словно пролегла целая пропасть.
— Я созвонилась с папой, — начала Кристина, избегая взгляда Валентина. — Он сказал, что ты, в общем, права. Нельзя навязываться. Сказал, что сам тебе наберёт.
Валентина молча кивнула, давая ей продолжать.
— Только у него нет возможности помочь мне с залогом. У него ипотека… Ты понимаешь.
Кристина на секунду замолчала.
— Я всё подсчитала. Даже если ты добавишь свою часть… Снять однокомнатную где-нибудь на окраине Киева, плюс перевести Полина в школу поблизости… Для меня одной это слишком тяжело. Пока — точно.
Она подняла глаза. В них не было ни давления, ни упрёка — лишь усталость. Та самая, взрослая, которую Валентина давно знала по собственному отражению.
— Я правда не представляю, как быть. А если возвращаться в Киев… Там меня ждут только воспоминания.
Валентина слушала внимательно. Она улавливала не столько слова, сколько паузы между ними — тревогу, растерянность, бессилие. Десять лет назад она переживала нечто похожее, когда осталась одна. Только у Кристина на руках был ребёнок.
И тогда Валентина произнесла то, к чему пришла за этот непростой день. Не сгоряча — всё обдумав.
— По поводу регистрации я решения не изменю, Кристина. Это принципиально. Но… есть другой вариант.
Она говорила неторопливо, тщательно формулируя мысли. Рассказала о женщине из их квартала, которая сдаёт комнату в трёхкомнатной квартире. Просторную, светлую, с отдельным входом. Хозяйка — пожилая, одинокая, спокойная.
Ей нужны не столько квартиранты, сколько соседи — чтобы в доме звучали шаги, чтобы иногда кто-то помог донести продукты. Плата символическая, лишь бы перекрыть часть коммунальных расходов.
— Я сегодня с ней разговаривала, — добавила Валентина. — Она согласна. И временную регистрацию оформить тоже готова — ей так спокойнее, чем пускать случайных людей. Я вас познакомлю.
Кристина смотрела на неё, не моргая.