Вам у нас понравится!
Оксана услышала, как в дверь позвонили, но даже не шелохнулась.
Она стояла у кухонного окна и смотрела во двор, где октябрьский ветер швырял по асфальту рыжие листья. И думала о том, что ещё год назад уже мчалась бы открывать — поспешно, почти бегом, с заранее приготовленной улыбкой. Тогда она старалась. Тогда ей казалось, что если быть достаточно мягкой, терпеливой и щедрой, всё постепенно само придёт в норму.
Звонок раздался снова. Потом ещё. Затем в дверь постучали — сперва деликатно, а после уже настойчиво.
Оксана отпила глоток остывшего чая и продолжила стоять у окна.
Всё началось около полутора лет назад, когда Дмитрий вернулся домой с непривычным блеском в глазах.
— Оксана, — произнёс он, устраиваясь на кухне прямо в куртке, — я тут задумал одно дело. Ты не против, если попробую?
Она и не думала возражать. Никогда не возражала, когда речь заходила о его замыслах. За годы совместной жизни она хорошо поняла: Дмитрий не из тех, кто кидается в авантюры сломя голову. Он долго обдумывает, просчитывает, взвешивает риски. И если уж решился — значит, видит перспективу.
Первые месяцы дались тяжело. Деньги таяли, Дмитрий пропадал на встречах и переговорах, возвращался поздно, уставший, но с тем же воодушевлённым взглядом. Оксана продолжала работать на прежнем месте, занималась домом, не жаловалась и просто ждала.
А потом что-то сдвинулось. Дело пошло вверх.
Когда стало ясно, что проект набирает обороты, они позволили себе давнюю мечту — обновили квартиру. Не глянцевый евроремонт «как в журнале», а обычный, добротный, без трещин на потолке и советских полосатых обоев. Светлые стены, новая плитка в ванной, деревянный пол вместо рассыпающегося ламината. Кухня — не огромная, но продуманная, с хорошей техникой и множеством ящиков. И новый диван в гостиной — такой, на котором не проваливаешься в середину.
Каждое утро Оксана проходила по комнатам и ловила себя на мысли: вот оно, то самое чувство настоящего дома, которого ей так не хватало.
И именно тогда в их жизни активнее появилась Ярина.
Сестра мужа всегда присутствовала где-то на периферии: поздравляла по праздникам, иногда встречалась у родственников, порой забегала на чай. У Оксаны не было к ней ни особой симпатии, ни неприязни — просто родственница, с которой поддерживают контакт из вежливости.
В тот первый раз Ярина зашла будто бы случайно — оказалась «по делам в этом районе» и решила заглянуть. Оксана открыла дверь и заметила, как взгляд золовки мгновенно пробежался по прихожей — новый светильник, вешалки, напольное покрытие. В этом взгляде что-то переменилось: он стал внимательнее, цепче.
— О, — протянула Ярина, проходя внутрь без приглашения, — ремонт сделали?
— Да, недавно закончили.
— Неплохо вложились, — оценила она тоном строгого эксперта. Затем направилась на кухню, осмотрелась, провела пальцем по столешнице. — Кухня серьёзная. Итальянская?
— Нет, отечественная. Но хорошая фабрика.
— Ну да, конечно.
Она пила чай, поддерживала разговор — вроде бы о пустяках, — однако Оксана ощущала, как золовка постоянно оглядывается, что-то подмечает, будто мысленно ведёт подсчёт. Через час Ярина поднялась, сказала: «Хорошо посидели», — и ушла. Оксана с облегчением закрыла за ней дверь.
Спустя неделю Ярина снова позвонила. Опять «оказалась неподалёку». Снова заглянула на чай.
Потом такие визиты стали повторяться каждые несколько дней.
Оксана долго не могла понять, что именно её тревожит. Формально всё выглядело безобидно: приходит родственница, сидит, разговаривает, уходит. Ну и что? Ну золовка. Ну зачастила. Бывает.
Но постепенно стали бросаться в глаза мелочи.
После каждого визита Ярины на кухне оставалась немытая посуда — и не одна чашка, а целая гора, потому что золовка неизменно перебирала весь буфет в поисках своей любимой большой кружки, а затем оставляла всё это в раковине. В холодильнике обнаруживались начатые упаковки — открытая пачка дорогого сыра, в который кто-то залез пальцем, початая бутылка хорошего вина.