— Дмитрий, я хочу спросить тебя кое о чём. Только ответь честно.
— Ну.
— Представь, что я приходила бы к нам домой снова и снова без предупреждения, приводила с собой толпу людей, мы ели бы чужую еду, портили вещи, брали у тебя деньги и даже не говорили «спасибо». Как бы ты поступил?
Он не ответил.
— Сколько бы ты это выдержал?
— Это другое.
— Почему?
— Потому что это моя сестра.
— Дмитрий, — мягко произнесла Оксана, — я не прошу тебя отказываться от сестры. Я прошу лишь увидеть ситуацию такой, какая она есть. Попробуй посмотреть на неё не через призму «родни», а как на поведение обычных людей, которые совершают конкретные поступки.
Он пересел напротив и уставился на стол, будто пытаясь найти там подсказку.
— Она говорит, что ты назвала её детей саранчой.
— Сказала в сердцах. И этим словом я не горжусь. Но ответь мне: что скажешь ты? Что ремонт мы делали вместе? Что вазу покупали вдвоём? Что скатерть ты привёз мне из поездки? Что деньги, которые уходят твоей сестре, — это деньги, заработанные нами обоими. Разве не так?
— Так, — тихо подтвердил он.
— И при всём этом для неё я будто пустое место. Ты когда-нибудь это замечал?
Молчание затянулось.
— Замечал, — признался он наконец.
— И?
— И ничего не говорил. Думал, всё как-нибудь само уладится.
— Ничего само не налаживается, — спокойно сказала Оксана. — Ты сам это знаешь. Именно поэтому у тебя получилось с бизнесом: ты перестал ждать и начал действовать. Здесь то же самое.
Он посмотрел на неё иначе — без прежней настороженности. Взгляд стал усталым, но честным.
— Чего ты хочешь? — спросил он.
— Чтобы наш дом оставался нашим. Чтобы визиты были по нашему решению, а не как вторжение. Если Ярина собирается прийти — пусть позвонит и спросит, а не ставит перед фактом. Чтобы дети были под присмотром и не разносили квартиру. Чтобы деньги, если ты хочешь помогать сестре, обсуждались с нами обоими, а не исчезали молча. Разве я прошу многого?
— Нет, — согласился он. — Это немного.
— И ещё. Поговори с ней сам. Не я — ты. Это твоя сестра, и именно тебе нужно всё объяснить.
Дмитрий долго сидел молча, затем кивнул.
О разговоре между братом и сестрой Оксана не знала подробностей — её при нём не было. Дмитрий вернулся домой тихим, будто придавленным тяжестью сказанных слов. Так бывает, когда говоришь важное тем, кого любишь, и понимаешь, что это причиняет боль. Оксана ни о чём не расспрашивала. Поставила перед ним чашку чая и сказала:
— Хорошо, что вы поговорили.
Он молча кивнул, обхватил кружку ладонями и долго сидел неподвижно.
Ярина не звонила и не появлялась довольно долго. Потом однажды набрала Дмитрия — не Оксану. Поговорили о чём-то нейтральном. Спустя ещё время пришло короткое сообщение Оксане: «Извини за всё».
Оксана прочитала его, немного подумала и ответила: «Хорошо. Если соберётесь в гости — предупредите заранее».
Это не было примирением. Скорее, шансом начать иначе — или не начинать вовсе, время покажет. Оксана не строила иллюзий и не ждала чудес. Ей было достаточно того, что в её доме снова спокойно, снова порядок, и что в следующий раз, когда раздастся звонок в дверь, решение будет за ней.
Наверное, это и было главным.
Не победа в споре и не чьё-то поражённое самолюбие. А простое осознание, к которому она шла так долго: этот дом — её дом. И она вправе жить в нём так, как считает нужным.
Оксана выключила телефон, поднялась и подошла к окну. На улице уже стемнело. Внизу горел фонарь, освещая одинокую скамейку, блестящую от вечерней влаги.
Она вернулась на кухню, включила свет, достала с полки книгу, которую давно собиралась перечитать, и устроилась на диване — том самом новом, без продавленной середины.
В квартире стояла тишина. Пахло кофе и слегка — древесиной нагретого пола. Дмитрий должен был вернуться примерно через час.
Оксана раскрыла книгу на первой странице и улыбнулась.
Дома хорошо.
Имя *
Email *
Сайт
Комментарий
Сохранить моё имя, email и адрес сайта в этом браузере для последующих моих комментариев.