Я лишь коротко и холодно усмехнулась.
— За копейку — нет. А вот за триста тысяч гривен целевого перевода объясниться придётся. Даже в налоговой вопросы задают деликатнее.
— О каких ещё трёхстах тысячах речь? — Галина попыталась изобразить растерянность, но голос её заметно дрогнул.
— О тех, что Богдан отправил вам в декабре. На частичное досрочное погашение основного долга, чтобы уменьшить ежемесячную нагрузку.
Я вывела на экран ноутбука нужный документ.
— Я не стала лезть в вашу кредитную историю через служебные базы — лишние проблемы мне ни к чему. Просто открыла выписку, которую вы сами переслали на прошлой неделе, когда просили помочь разобраться с приложением. Основной долг не сократился ни на гривну. Эти триста тысяч в счёт кредита так и не поступили. Где они?
Повисшая в трубке пауза стала почти материальной. Было слышно, как Кристина шепчет матери: «Скажи, что на лечение».
Богдан, до этого молча слушавший разговор, подтянул телефон ближе.
— Мам. Куда делись мои триста тысяч?
— Богдан… — засуетилась Галина. — Кристине аренду за салон подняли, у неё кассовый разрыв образовался… Мы решили закрыть дыру, чтобы она бизнес не потеряла. Это же вложение в будущее! Вы люди обеспеченные, ещё заработаете!
— Вложение? — Богдан криво усмехнулся, не отрывая взгляда от накладных.
— Когда деньги уходят на чужие долги без моего ведома, это называется не инвестицией, а воровством, мама.
— Да как ты смеешь так разговаривать с матерью?! — вспыхнула Галина.
— Я вам вообще ничем не обязана! Перепишу квартиру на Кристину, оформлю дарственную! Ничего вы не получите, раз такие жадные!
Она выложила свой главный козырь — тот самый аргумент, которым пугала родню последние пять лет. Только забыла, с кем имеет дело.
— Оформляйте дарственную, Галина. Хоть сегодня, — произнесла я медленно, отчётливо выделяя каждое слово, уже готовая добавить кое-что как специалист по кредитам.