Телефонный звонок из нотариальной конторы обрушился на Оксану среди рабочего дня, как ледяной душ.
— Оксана Дмитриевна? Это канцелярия Смирнова. Вы подавали заявление о корректировке сведений в правоустанавливающих документах? Нам необходимо уточнить данные второго участника — Валентины Петровны Корзуновой.
Оксана застыла прямо у своего стола, так и не сделав глоток кофе. В висках загудело. Никаких заявлений она не писала. А имя свекрови, произнесённое рядом со словами «право собственности», прозвучало тревожным сигналом.
— Простите, о каком заявлении идёт речь? — аккуратно переспросила она, стараясь говорить ровно. — Я ничего не оформляла.
На том конце линии повисла пауза, зашелестели бумаги.
— Странно. В базе есть обращение от вашего имени. Приложены копии паспорта и свидетельства. Речь идёт о включении Корзуновой Валентины Петровны в число собственников квартиры на улице Кленовой, дом семь, квартира сорок два. Это ведь ваша недвижимость?
Да, это была её квартира. Единственное наследство от бабушки Лилии. Небольшая однокомнатная в старом квартале — с низкими потолками, скрипучим паркетом и крохотной кухней, где едва помещался столик. За два года до смерти бабушка переписала жильё на внучку. С тех пор это место стало для Оксаны чем-то большим, чем просто стены. Это был её остров безопасности.
И теперь кто-то, прикрываясь её именем, пытался вписать туда Валентину Петровну.
Оксана медленно опустилась на стул. Пальцы похолодели. Поблагодарив сотрудника, она твёрдо попросила приостановить любые действия и аннулировать поданное заявление до выяснения обстоятельств. Только после этого положила трубку.
Следующим номером в её телефоне был муж.
Тарас ответил не сразу — лишь после нескольких длинных гудков. Голос его звучал легко и беззаботно, словно ничего особенного не происходило.
— Оксан, привет. Я немного занят, давай позже созвонимся?
— Нет, сейчас, — её голос стал жёстким. — Мне звонили из нотариальной. Кто-то подал документы, чтобы включить твою маму в число владельцев моей квартиры. С копией моего паспорта. Тарас, это ты?
Молчание. Тягучее, липкое. На заднем фоне слышался телевизор. Значит, он дома. В её квартире. На её диване.
— Ты всё не так поняла, — наконец пробормотал он. — Мама просто хотела подстраховаться. Ну мало ли… В жизни всякое бывает. Если вдруг что-то случится, чтобы мы не оказались без крыши над головой. Она же теперь с нами живёт, ей нужна уверенность. Пенсия у неё небольшая, свою квартиру она сдаёт — это её единственный доход…
— Подожди, — перебила Оксана. — То есть она сдаёт собственную двушку, получает за неё деньги, живёт у меня — и при этом хочет стать совладелицей моей квартиры? Ты брал мой паспорт? Без моего согласия? Ты понимаешь, что это может считаться подлогом?
— Да перестань драматизировать! — в его голосе прорезалось раздражение. — Я всего лишь сделал скан. Мама сказала, что это «для справки». Я не думал, что она пойдёт дальше.
— Не думал? — Оксана понизила голос, заметив, что коллеги начинают оглядываться. — Ты не задумался, когда передавал мои документы своей матери? Или ты вообще предпочитаешь не думать, потому что за тебя это делает она?
— Почему ты всегда всё усложняешь? — Тарас повысил тон. — Мама переехала к нам полгода назад, чтобы помогать. Она готовит, убирает, старается. А ты вместо благодарности устраиваешь разборки. Ей шестьдесят три, ей нужна стабильность.
— У неё есть стабильность. Её собственная квартира на Садовой, которую она сдаёт за сорок тысяч в месяц. А в моей однокомнатной она спит на моём диване и распоряжается, как хозяйка.
Не желая слушать очередное «давай спокойно обсудим», Оксана завершила разговор.
«Спокойно» — любимое слово Тараса. «Не накручивай себя». «Ты слишком эмоционально реагируешь». За четыре года брака она слышала это так часто, что почти поверила: возможно, проблема действительно в ней. Может, это нормально — когда свекровь перекладывает твои вещи по своему вкусу. Когда она проверяет чеки из супермаркета. Когда каждые два часа звонит сыну с вопросом, что «невестка сегодня приготовила».
Валентина Петровна вошла в их жизнь незаметно, словно лёгкий ветерок, который внезапно оказывается штормом.
Сначала она приходила по выходным — «просто на чай, соскучилась по сыночку». Потом визиты участились, стали ежедневными. Позже она начала оставаться на ночь — «метро уже не ходит, поздно возвращаться». А однажды Оксана открыла дверь после работы и увидела в прихожей два больших чемодана и коробку с фарфоровыми слониками.
— Мама решила немного пожить у нас, — сообщил Тарас будничным тоном. — Соседи сверху её затопили, нужно делать ремонт. Это ненадолго. Пара месяцев максимум.
Но эти «пара месяцев» растянулись, незаметно перетекли в полгода, и за это время жизнь в маленькой квартире изменилась так, что прежнюю тишину и ощущение уюта Оксана вспоминала уже как что-то далёкое и почти нереальное.