— Никто у тебя ничего не крадёт! — Валентина Петровна резко поднялась, так что стул с противным скрипом отъехал назад. Казалось, стены кухни сразу сдвинулись ближе. — Я всего лишь хочу гарантировать, что мой сын не окажется без крыши над головой! Ты зациклена только на себе, Оксана! Самолюбивая, холодная! Четвёртый год замужем — а толку? Ни ребёнка, ни тепла в доме, ни элементарного почтения к старшим!
— Тепла? — Оксана медленно осмотрелась. Плотные тёмные шторы, которые свекровь повесила без спроса. Ряды банок с вареньем и соленьями, занявшие её шкафы. Календарь с пометками «благоприятно для рассады». — Вы устроили здесь филиал своей дачи, Валентина Петровна. Мои вещи исчезали одна за другой. Деньги с карты уходили без объяснений. А теперь ещё и попытка переписать квартиру. И после этого вы обвиняете меня в эгоизме?
— Потому что нормальная жена думает о муже! — свекровь ткнула пальцем в воздух, будто ставя точку. — А ты всё делишь: «моё, моё». Да откуда у тебя вообще жильё? Бабушка оставила! Ты его не заработала! А Тарас пашет!
— Тарас работает три дня в неделю на полставки, — спокойно произнесла Оксана. — И половину заработанного тратит на онлайн‑подписки и доставку. Я же тружусь пять дней, веду два крупных проекта, оплачиваю коммуналку и продукты. И, кстати, содержу троих. Включая вас.
— Вот как заговорила! — Валентина Петровна выпрямилась, поджав губы. — Тогда слушай. Мы с Тарасом уже всё обсудили. Если ты не согласишься добровольно оформить на меня долю, Тарас подаст иск о разделе имущества. Как супруг он имеет право на часть!
Оксана перевела взгляд на мужа. Он стоял у косяка, разглядывая собственные ногти, будто происходящее его не касалось.
— Это и твоё решение? — тихо спросила она.
Он нехотя поднял глаза. Ни раскаяния, ни смущения — только вязкая уверенность человека, привыкшего, что за него думают другие.
— Оксан, ну это же честно. Мы вместе почти четыре года. Я здесь живу. Я вкладываюсь… морально. Мама сказала, что суд примет это во внимание.
— Мама сказала… — медленно повторила она. — А теперь послушай меня. Квартира оформлена на меня задолго до брака. Это не совместно нажитое имущество. Ни один суд не присудит тебе ни квадратного метра. Я поговорила с юристом ещё месяц назад — в тот день, когда заметила, что мой паспорт лежал не там, где я его оставляла.
Лицо Тараса вытянулось. Валентина Петровна побледнела.
— Ты ходила к юристу? — растерянно переспросил он. — За нашей спиной?
— За моей спиной вы носили документы к нотариусу, — спокойно парировала Оксана. — Обсуждали, как «оформить всё аккуратно». А я всего лишь защитила себя. И да, юрист объяснил: попытка подать заявление с поддельной подписью — серьёзное нарушение. Я могу инициировать разбирательство. Пока не буду. При одном условии.
В кухне стало тихо до звона в ушах.
— Каком? — прохрипела свекровь.
— Вы оба покидаете эту квартиру. Сегодня.
— Ты в своём уме? — Тарас оттолкнулся от косяка. — Ты выгоняешь семью?
— Я прошу уйти людей, которые пытались меня обмануть, — ответила Оксана, чувствуя, как под рёбрами пульсирует жар. — У вас есть жильё на Садовой. Расторгните аренду и переезжайте туда. А ты, Тарас, сам решай, где будешь жить дальше. Со мной — нет.
— Я здесь зарегистрирована! — вскинулась Валентина Петровна.
— Нет. Ваша регистрация — на Садовой. Я это проверила.
Свекровь на секунду потеряла дар речи.
— Тарас, скажи ей! Мы подадим в суд!
— Подавайте, — Оксана пожала плечами. — И я приложу к делу банковские выписки с переводами на ваш счёт. Копию заявления у нотариуса. И переписку, где обсуждалось, как «прибрать к рукам квартиру невестки». Да, я всё видела. В прошлую субботу телефон остался разблокированным.
Лицо Валентины Петровны налилось багровым.
— Тарас! Ты обещал удалить сообщения!
— Я… забыл, — пробормотал он.
Оксана смотрела на них с неожиданной ясностью. На женщину, уверенную, что вправе распоряжаться чужим. На мужчину, который за годы брака не принял ни одного самостоятельного решения — даже носки покупал те, что выбирала мама.
— У вас есть два часа, — сказала она ровно. — Я посижу в кафе напротив. Когда вернусь, ваших вещей здесь быть не должно. Ключи оставите на столе.
Она взяла сумку, задержалась на секунду, оглядывая кухню, ставшую чужой, и направилась к выходу, понимая, что назад дороги уже нет.