«Я снял жильё до весны» — Андрей положил ключи на хлебницу, а Ирина замерла с раскалённой крышкой в руке

Это эгоистично и жестоко, но правда ранит.

На нём были аккуратно выписаны все её переводы за последний год. Ирина развернула лист к нему лицом и слегка подтолкнула через стол.

— Для начала возвращаешь то, что взял. После этого спокойно сядем и разберёмся, кто сколько вкладывал и какие расходы у нас ещё остаются общими. А жильё на Заводской оплачиваешь сам.

Андрей некоторое время смотрел на бумагу, будто надеялся найти там ошибку.

— Значит, ты уже всё решила? — тихо спросил он.

— Я решила только одно: пока ты живёшь отдельно.

— Из-за двадцати восьми тысяч гривен?

Ирина подняла глаза. За всё время разговора Андрей впервые не отвёл взгляд и посмотрел прямо на неё. Ей очень хотелось, чтобы он не просто услышал, а запомнил каждое слово. Но нужные фразы не сразу собрались в голос. Она медленно протянула руку, поправила край папки, который съехал со стола, и только потом заговорила:

— Когда ты снял квартиру, у тебя было пять дней, чтобы мне сказать. Пять дней, Андрей. И все эти вечера мы виделись. В среду я вернулась с работы и предложила куда-нибудь выбраться вдвоём. Хоть в кино, хоть просто пройтись. Ты сказал, что вымотался и хочешь остаться дома. Помнишь?

Он едва заметно кивнул.

— Я ещё принесла тебе пульт. Ты подвинулся, чтобы я села рядом. Я сидела возле тебя, думала, что мы оба устали и нам правда нужно немного выдохнуть. А ты уже всё знал. Уже знал, куда переедешь. Уже успел решить, в какие дни я буду тебя кормить. И скажи мне теперь, как я должна снова сесть рядом с тобой на тот диван?

Андрей открыл рот, будто собирался возразить, но слов не нашёл. За окном дворник волок к мусорным контейнерам сломанную дождём ветку. Она неприятно шуршала по мокрому асфальту. Ирина вдруг вспомнила другой день, много лет назад: Полине тогда было три года, Андрей повёл её в магазин и вернулся только через два часа. Щёки у него были красные от холода, в одной руке — тяжёлый пакет, а на плечах — довольная девочка. Он ведь умел заботиться. Если сам видел, что забота нужна. Наверное, именно поэтому Ирина так долго ждала, что однажды он заметит и её.

— Я всё думал, что ты позвонишь, — сказал он наконец. — Скажешь, чтобы я возвращался.

— Ты тоже мог набрать меня.

— Мог, — Андрей опустил глаза. — Только мне было стыдно. А потом ты написала про пятницу, и я разозлился. Представляешь, я всерьёз решил, что ты специально оставила меня без ужина.

— Представляю, — спокойно ответила Ирина.

Он перевёл деньги сразу, при ней. Потом они вместе отметили две даты, когда он должен был отправить оставшуюся сумму. Андрей сфотографировал листок и переслал ей снимок, чтобы у каждого осталось подтверждение. Перед уходом он долго возился со свитерами: складывал, пытался запихнуть в сумку, снова вытаскивал и начинал сначала. Ирина стояла в коридоре и совершенно точно знала, как нужно уложить шерстяные вещи, чтобы поместились ещё и ботинки. Но вместо подсказки пошла на кухню и завернула ему слойки. Одну оставила себе.

К декабрю Андрей рассчитался полностью. После этого они сверили все переводы и спокойно договорились, как разделят накопления. Ирина из своей части оплатила курсы и наконец вызвала мастера для окна. Тот снял старый уплотнитель, показал ей рассыпавшуюся резину и за один вечер всё заменил.

Сначала Ирине казалось, что после рабочего дня она не выдержит ещё два часа перед компьютером. Но преподавательница оказалась примерно её возраста — спокойная, внимательная, такая, что могла без раздражения повторить одно и то же дважды. Она всегда задерживалась последней, пока все не разберутся. Уже на третьем занятии Ирина помогла женщине рядом восстановить случайно закрытую форму. А по дороге домой зашла в пекарню и купила себе горячий хлеб. Корочку она отломила прямо на улице, обожгла пальцы и съела, пока ждала автобус. В тот вечер никто не спрашивал, во сколько она вернётся. И впервые за долгое время от этого ей стало не тревожно, а спокойно.

После Нового года Андрей съехал с квартиры на Заводской и нашёл жильё поближе к матери. По воскресеньям он действительно стал к ней ездить. Иногда Марина Сергеевна звонила Ирине и с удовольствием рассказывала, как сын сначала пытался спорить за право купить готовый салат вместо того, чтобы самому тереть свёклу, а теперь уже просит банку побольше, чтобы часть забрать домой. Ирина всё равно навещала свекровь, когда ей хотелось просто посидеть и поговорить. Однажды Марина Сергеевна открыла дверь, увидела, что Ирина пришла без пакетов, и облегчённо сказала:

— Слава богу, я уже всё сама купила. Проходи, садись, чай остывает.

Весной они с Андреем оформили развод. В день, когда всё окончательно закончилось, он предложил проводить её до остановки. По дороге рассказал, что Полина согласилась взять у него дрель: собиралась сама повесить полку. Ирина спросила, объяснил ли он ей, как пользоваться инструментом. Андрей ответил, что Полина попросила сначала дать ей попробовать самостоятельно.

У остановки он вдруг замедлил шаг. Посмотрел на автобус, который уже подъезжал, помялся и сказал:

— Знаешь, я ведь тогда мог просто попросить, чтобы меня один вечер в неделю никто не трогал. Ты бы согласилась?

— Конечно, — ответила Ирина. — И я бы попросила такой же вечер для себя.

Андрей коротко усмехнулся. Она слишком хорошо знала эту усмешку. Сейчас он чуть втянет голову в плечи, сунет руки в карманы и сделает вид, что ничего особенного не сказал. Ирине стало горько от мысли, что они впервые смогли произнести это вслух только тогда, когда договариваться уже было поздно. На прощание она легко коснулась его рукава и поднялась в автобус.

Дома Ирина поставила вариться суп с красной фасолью и копчёной грудинкой. Впервые за несколько месяцев ей захотелось именно такого — густого, наваристого, чтобы ложка почти стояла. Пока вода закипала, позвонила Полина и спросила, можно ли заехать с подругой и показать фотографию полки. Ирина достала из шкафа ещё две тарелки, потом подошла к окну и распахнула его. Створка открылась легко, без привычного рывка. С улицы потянуло влажной землёй. До прихода девочек оставалось полчаса. Ирина накрыла суп крышкой и вышла во двор немного пройтись.

Бонжур Гламур