Тридцать лет — возраст парадоксальный. С одной стороны, ещё молодость, с другой — уже не девочка. Владислава стояла босиком на прохладной плитке ванной и ловила себя на мысли, что сегодня ей нужно всего одно — чтобы этот день был только её.
Не для работы, не для бесконечных «надо» и «обязана», не для чьих‑то чужих планов. Только для себя.
К этому дню она готовилась заранее.
Утром съездила на рынок за свежей курицей. В интернете отыскала рецепт вишнёво‑гранатового соуса — хотелось чего‑то необычного. Испекла медовик по рецепту Надя, тот самый, с карамельными коржами и нежным сметанным кремом. Купила свечи — не простые белые, а плотные, кремового оттенка, с лёгким ароматом ванили.
Марко знал о её задумке. За последнюю неделю она не раз напоминала ему об этом.
«Двадцать третьего — мой день рождения. Тридцать лет, круглая дата. Хочу отпраздновать вдвоём, спокойно, без лишней суеты».
Он соглашался, чмокал её в щёку, произносил «конечно» — и снова погружался в экран телефона.
Их двухкомнатная квартира в новостройке на Люблинской досталась им нелегко. Когда они расписались, Владиславе было двадцать восемь, Марко — тридцать один.
Первый брак у обоих, первая совместная ипотека, первый общий дом. Владислава вложила все накопления за пять лет работы, Марко занял часть суммы у родителей. Ежемесячные платежи съедали треть доходов, но это была ИХ квартира.
«Это наш дом. Наконец‑то наш», — сказал тогда Марко, переступая порог с коробкой её книг.
Два года назад эти слова звучали как обещание.
Теперь Владислава уже сомневалась, что правильно понимает смысл слова «наш».
Утро двадцать третьего встретило её запахом кофе.
Марко уже сидел на кухне — он всегда поднимался раньше и первым делом запускал кофемашину. Что‑то листал в телефоне. Мятая футболка, взъерошенные волосы — по утрам он неизменно выглядел немного растрёпанным и сонным, и раньше это казалось ей трогательным.
— С днём рождения, — произнёс он, не отрывая взгляда от экрана. — Подарок вечером отдам, ладно? Не успел упаковать.
Владислава налила себе кофе. Пальцы слегка подрагивали — то ли от волнения, то ли из‑за бессонной ночи, проведённой в ожидании праздника.
— Спасибо.
— Слушай, я тут с ребятами переписывался…
Она аккуратно поставила чашку на стол.
— Сегодня матч, важная игра в чемпионате Украина. Назар, Павел и Орест хотят у нас собраться. Ты же не против?
Ты же не против.
Эти слова никогда не были вопросом. Скорее утверждением, замаскированным под вежливость. «Ты же не против» означает: «Я уже всё решил, просто делаю вид, что советуюсь».
— Во сколько игра? — спокойно спросила Владислава.
— В восемь. Они, наверное, к семи подтянутся, посидим, поболтаем…
— Ясно.
Марко наконец поднял на неё глаза.
— В смысле — ясно? Ты какая‑то странная… Не выспалась?
— Я собиралась устроить ужин. Праздничный.
— Какой ещё ужин?
— Сегодня. В честь моего дня рождения. Тридцать лет, Марко. Круглая дата.
Повисла тишина. Он смотрел на неё, и она почти физически ощущала, как в его голове пытаются сложиться несовпадающие детали.
— Так… — он на секунду запнулся. — Ну можем же совместить? Ребята нормальные, поздравят тебя, посидим вместе…
— Я не хочу отмечать с ребятами.
— Владислава, ну это же важная игра. Такие матчи не каждый день бывают. Перенеси на завтра, а?
Перенеси. Тридцать лет. На завтра.
Она допила кофе, отнесла чашку в раковину и молча вышла из кухни.