и всякий раз улыбалась. Только улыбка у неё, как мне тогда показалось, выходила какой-то натянутой, будто через силу. Впрочем, я решила, что просто накрутила себя: свадьба, суета, нервы, у матери жениха забот наверняка выше головы.
Где-то спустя час после того, как гости расселись и началось застолье, ведущий хлопнул в ладоши и торжественно объявил:
— А сейчас узнаем, чем же наши дорогие гости порадовали молодую семью!
Пошёл обычный свадебный ритуал с подарками. Свидетель и свидетельница по очереди подносили коробки, пакеты и конверты, разворачивали упаковку, а ведущий на весь зал объявлял, от кого и что вручено. Я слушала без особого внимания. Называли постельное бельё, набор банных полотенец, пылесос, чайный сервиз, конверт от родни со стороны жениха, ещё один конверт, потом снова какой-то бытовой прибор.
Моя коробка появилась почти в самом конце. Упаковку я узнала сразу. Свидетельница сняла декоративную бумагу, ведущий заглянул в карточку и громко произнёс:
— Кухонный комбайн! От Анны Сергеевны, школьной подруги мамы жениха!
Я уже приготовилась спокойно улыбнуться, кивнуть и на этом закрыть для себя тему. Но дальше произошло то, чего я никак не ожидала.
Валерия вдруг встала из-за главного стола, подошла к свидетелям, забрала у них коробку и, не говоря ни слова, поставила её на пол у стены, в стороне от всех остальных подарков. Не передала молодым, не расположила рядом с остальными вещами, а именно убрала — так обычно отставляют что-то ненужное, мешающее под ногами. Затем она повернулась к гостям и бодрым голосом сказала:
— Продолжаем!
Свидетельница на секунду растерялась, но быстро взяла следующий пакет. А я так и осталась сидеть, глядя на свою коробку у стены, и пыталась сообразить, что вообще только что произошло. Может, я неправильно всё восприняла? Может, на столе и правда не осталось места? Может, так получилось случайно?
Но тётки Валерии переглянулись между собой, и одна, сидевшая неподалёку от меня, тихонько бросила другой:
— Смотри-ка, подарком-то гостья не угодила.
Я сделала вид, будто ничего не расслышала, и продолжила пить чай. Только внутри стало неприятно и муторно. Ещё около часа я просидела за столом, дождалась момента, когда молодожёны вышли на танец, поднялась и подошла к Валерии.
— Валерия, я, пожалуй, поеду, — сказала я. — Завтра рано вставать.
Она всплеснула руками:
— Ой, как жаль-то.
— Ничего страшного. Спасибо, что пригласила.
Мы снова обнялись, она поцеловала меня в щёку, и я вышла из зала. Уже в машине я глубоко выдохнула и подумала: «Ну и ладно. Подарок подарен — на этом всё. Не понравился ей, значит, не понравился. Это уже не моя проблема». Но осадок всё равно остался.
Домой я добралась без приключений. Переоделась, прошла на кухню, поставила чайник и села с чашкой чая. Максим был у себя в комнате, слушал музыку, до меня доносились приглушённые басы и обрывки мелодии.
Телефон зазвонил примерно через сорок минут после моего возвращения. На экране высветилось: «Валерия Кузнецова школа». Я удивилась, но всё же ответила.
— Анна, это Валерия. Ты уже дома? Я тебя не разбудила?
— Нет, не разбудила. Сижу чай пью.
— Я вот… хотела поговорить. Ты сейчас можешь?
— Могу. Говори.
И тогда всё началось.
— Анна, если честно, я в полном недоумении, — голос у Валерии звучал не сердито, а скорее обиженно, будто это её несправедливо задели. — Я думала, ты как-то по-другому отнесёшься к моему приглашению.
— В каком смысле? — не поняла я.
— Ну как… Ты пришла, конечно, я рада, правда. Но подарок… Я рассчитывала, что ты поможешь деньгами. У Даниила ипотека, молодым сейчас каждая гривна нужна, а не кухонные комбайны. Ты же коммерческий директор, у тебя хорошая зарплата. Мне девочки сказали. Могла бы поддержать деньгами, а не этой вещью.
Я на несколько секунд замолчала. Потом постаралась ответить максимально спокойно:
— Валерия, подожди. Во-первых, подарок я выбирала нормально, не для галочки. Комбайн хороший, недешёвый, в хозяйстве точно пригодится. Во-вторых, при чём тут вообще моя зарплата? Ты пригласила меня на свадьбу, я пришла, принесла подарок. Что именно тебя не устроило?
— Ты просто не понимаешь, — вздохнула она, и в этом вздохе было что-то снисходительное, будто мне объясняли совершенно очевидную вещь. — Я думала, ты по-человечески поступишь. А ты… Ну, в общем, я на тебя надеялась. Я же знаю, сколько ты получаешь. Кристина Свиридова сказала, она у вас в бухгалтерии работает. Ты вполне могла помочь, но решила отделаться подарочком. Спасибо, конечно, но честно — я разочарована.
Я слушала её и чувствовала, как сначала поднимается обида, а потом уже злость. Но голос удержала ровным.
— Валерия, мы с тобой больше двадцати лет толком не общались. Ты мне написала, я обрадовалась. Подумала, что человеку захотелось встретиться, вспомнить прошлое, может, снова начать общаться. А получается, ты позвала меня только потому, что узнала, кем я работаю, и решила, что я должна принести вам деньги?
— Я пригласила тебя, потому что мы старые подруги, — ответила она. — А старые подруги друг другу помогают. Но ты… Ладно. Извини, что потревожила.
И она отключилась.
Я ещё какое-то время сидела с телефоном в руке. Из комнаты Максима по-прежнему слышалась музыка, потом она внезапно стихла, и через минуту сын появился на кухне.
— Мам, что случилось? — спросил он, внимательно посмотрев на меня.
— Да ничего особенного, — сказала я. — Звонила одна знакомая.
— Та, у которой свадьба была?
— Она.
— И что ей надо?
Я немного помолчала, а потом всё-таки рассказала. Не дословно, но общий смысл передала. Максим выслушал, почесал затылок и сказал без всяких сомнений:
— Мам, она тебя просто использовала. Это же видно сразу.
Я кивнула. И ведь дело было даже не в деньгах. Мне не было жалко тех больше пяти тысяч гривен, которые я потратила на комбайн: вещь действительно была хорошая. Больно стало от другого — меня позвали не как человека, не как давнюю знакомую, не как школьную подругу, а как удобный кошелёк. И особенно неприятно было то, что Валерия даже не считала нужным это скрывать. Она говорила так, будто всё абсолютно естественно: «Ты коммерческий директор, зарплата у тебя хорошая, я узнала у девочек». Узнала. У девочек. То есть сначала навела справки, прикинула, сколько с меня можно ожидать, а уже потом вспомнила о нашей школьной дружбе.
Спать я легла, но сон никак не шёл. Я лежала в темноте и снова прокручивала в голове тот разговор.