Я мысленно разбирала каждую фразу, придумывала варианты ответов, которые могли бы прозвучать жёстче, спокойнее, умнее. А потом вдруг ясно поняла: да никакой правильной реплики там и быть не могло. Валерия не сомневалась в своей правоте. В её картине мира всё было до смешного просто: если у давних знакомых появились деньги, значит, они обязаны ими делиться. А если не делятся — значит, зачерствели, зазнались и вообще оказались плохими людьми.
Утро началось с тяжести в голове, будто я всю ночь не лежала в постели, а таскала мешки. Но я заставила себя не раскручивать эту историю дальше. В конце концов, если на каждую чужую наглость реагировать как на трагедию, никаких нервов не хватит. Я приняла душ, сделала кофе, пожарила Максиму омлет и открыла ноутбук, чтобы разобрать рабочую почту.
Только поставить точку в этой истории не получилось.
Спустя три дня мне позвонила Кристина Свиридова — та самая сотрудница из бухгалтерии. Близкими подругами мы не были, но на работе общались ровно и без напряжения. Она спросила, можно ли зайти ко мне на несколько минут.
— Анна Сергеевна, я хотела бы поговорить не совсем по рабочему вопросу, — сказала она, осторожно присаживаясь на край стула в моём кабинете.
— Конечно, говори.
Кристина явно нервничала. Она сложила руки на коленях, потом снова их разжала.
— Тут такая ситуация… Только вы, пожалуйста, не подумайте, что я специально. Мы с Валерией Кузнецовой живём в одном дворе, я её знаю ещё с детства. Месяца два назад она вдруг спросила, правда ли я работаю в вашей компании. Я ответила, что да. А дальше она начала интересоваться: кто у нас руководит, какие примерно зарплаты у начальства, много ли получает коммерческий директор… Ну, в таком духе. Я тогда решила, что ей просто любопытно. А теперь узнала, что она приглашала вас на свадьбу, и потом соседка рассказала… В общем, Валерия всем во дворе говорит, будто вы поступили некрасиво: пришли с какой-то ненужной вещью, хотя могли бы подарить деньги.
Я слушала её, и внутри у меня снова всё неприятно сжалось.
— Кристина, спасибо, что сказала. Ты тут ни при чём, правда. Но что именно она рассказывает?
Кристина отвела взгляд.
— Дословно я пересказывать не хочу. Неприятно. Но общий смысл такой: сидит, мол, в директорах, зарабатывает огромные деньги, а для старой подруги пожалела каких-то двадцати тысяч гривен. И ещё она вас назвала… — Кристина запнулась и покраснела. — Скажем так, очень некрасиво назвала.
Я поблагодарила её ещё раз, и она вышла. А я осталась одна в кабинете, глядя в монитор, на котором уже давно расплывались строчки писем, и думала только об одном: «Значит, двадцать тысяч гривен. Именно на такую сумму она рассчитывала».
Самое странное заключалось в том, что я действительно могла бы подарить эти деньги. Не скажу, что для меня это мелочь, но и катастрофой такая сумма не стала бы. Только мне даже в голову не пришло измерять встречу с бывшей школьной подругой деньгами. Для меня подарок — это знак внимания, а не оплата входного билета в чужую жизнь. А Валерия, как выяснилось, всё подсчитала заранее. Ещё до приглашения она уже прикинула, сколько именно я «должна» принести.
Вечером я набрала Марину. Мы дружили больше пятнадцати лет, и я знала: если мне нужен честный взгляд со стороны, лучше человека не найти. Марина не любила мягко стелить и говорить то, что собеседнику приятно слышать.
— Марин, привет. Есть пару минут?
— Для тебя — сколько угодно. Что произошло?
Я пересказала ей всё с самого начала: звонок Валерии, свадьбу, подарок, её обиду, разговор с Кристиной. Марина не перебивала ни разу. Только иногда коротко хмыкала в трубку.
Когда я закончила, она спросила:
— Анна, ты хочешь, чтобы я сказала прямо?
— Да. Именно поэтому я тебе и звоню.
— Тогда слушай. Эта Валерия привыкла вытягивать из людей то, что ей нужно. Она узнала, что у тебя нормальное положение и приличная зарплата, и решила воспользоваться старым знакомством. Мол, школьная дружба — отличный повод попросить денег. А когда план не сработал, она обиделась не потому, что ты её задела. Она разозлилась, потому что не получила то, на что рассчитывала. Ты для неё не подруга. Ты для неё ресурс.
Я молчала, потому что спорить было не с чем.
— И самое противное знаешь что? — продолжила Марина. — Она ведь наверняка искренне считает себя правой. У неё в голове простая схема: ты обеспеченная, она нет, значит, ты обязана поделиться. Потому что когда-то вы сидели за одной партой. А то, что дружба не работает как банкомат, ей в голову не приходит.
— Я просто не ждала такого, — тихо сказала я. — Мне правда показалось, что она захотела увидеться.
— Захотела, — сухо ответила Марина. — Только не с тобой, а с твоим кошельком.
Мы проговорили ещё минут двадцать. После этого мне стало немного легче. Не потому, что ситуация вдруг разрешилась, а потому что я наконец произнесла всё вслух и услышала со стороны: нет, я не придумываю, это действительно ненормально. Нет, так не поступают. Нет, я не обязана оправдываться за то, что не позволила собой пользоваться.
На следующий день я уехала в офис и с головой погрузилась в дела. Утверждала смету по новому складу, обсуждала с юристом договор поставки, разбирала очередной конфликт между продажниками и логистами. К вечеру голова гудела так, будто внутри работал трансформатор, но на душе стало спокойнее. Работа всегда меня отрезвляла: когда перед тобой конкретные задачи, мысли постепенно возвращаются на место.
Прошла неделя. Я почти перестала возвращаться к той истории, когда на экране телефона снова высветилось имя Валерии. Несколько секунд я смотрела на звонок и думала, стоит ли вообще брать трубку. Потом всё-таки ответила.
— Анна, привет, — сказала она таким тоном, будто между нами случилась обычная мелкая размолвка. — Ты что, на меня обиделась?
— Валерия, а как ты сама считаешь?
Она шумно вздохнула.
— Ну, может, я немного вспылила. Но ты тоже пойми меня правильно. У Даниила ипотека, им сейчас правда непросто. Я просто хотела, чтобы ты осознала: твой кухонный комбайн — вещь хорошая, никто не спорит. Но он им сейчас не поможет. Им деньги нужны, Анна. Деньги.
Я слушала её и ощущала, как внутри поднимается ледяное спокойствие. Она даже не пыталась извиниться. Она не сожалела о своих словах. Она просто продолжала объяснять мне, что я неправильно выбрала подарок, будто я пришла сдавать экзамен и получила двойку.
— Валерия, — произнесла я медленно, стараясь не сорваться. — Ты сейчас хочешь, чтобы я перевела тебе деньги?
В трубке повисла пауза.
— Ну… было бы неплохо, — наконец сказала она. — Хотя бы двенадцать тысяч гривен. Я бы добавила Даниилу на первый взнос.
Я закрыла глаза.
— Валерия, ты себя вообще слышишь? Ты не писала мне двадцать три года. Двадцать три года, понимаешь? Ни одного поздравления с днём рождения, ни одного вопроса о том, как я живу, где я, что со мной происходит. Ты нашла меня только после того, как выспросила у Кристины, какую должность я занимаю и сколько примерно зарабатываю. Ты позвала меня на свадьбу не как подругу, а как человека, с которого можно получить деньги. И теперь звонишь и спокойно называешь сумму. Ты понимаешь, как это выглядит со стороны?
Валерия долго молчала. Потом её голос стал холодным.
— Ладно. Я всё поняла. Ты просто не хочешь помогать.