— …кто чуть выше поднялся — и сразу забыл, откуда сам вышел. Загордилась, да? Решила, раз у тебя хорошая должность, значит, остальные тебе уже не ровня? А я ведь правда считала тебя нормальным человеком. Ошиблась.
После этих слов она снова оборвала звонок.
Я опустила телефон на стол и ещё долго смотрела на потемневший экран, будто он мог объяснить мне, что сейчас произошло. Потом поднялась, дошла до кухни, машинально распахнула холодильник, уставилась на полки с продуктами и тут же закрыла дверцу. Есть не хотелось совершенно. Хотелось только одного — чтобы этого разговора не было, чтобы не было её звонка, этой свадьбы, всего этого неприятного осадка. Но реальность никуда не исчезала.
Минуло ещё около двух недель. Я уже почти убедила себя, что на этом всё закончилось. Но история, как оказалось, решила продолжиться.
Однажды мне позвонила мама. Она до сих пор живёт в том районе, где прошло моё детство, в старой пятиэтажке на улице Строителей.
— Анна, ты представляешь, ко мне сегодня Валерия Кузнецова приходила, — сказала она вместо приветствия.
Я сразу напряглась.
— Зачем?
— Говорит, что вы недавно виделись на свадьбе её сына. И будто бы ты пообещала ей помочь деньгами, а потом отказалась. Я ей сразу сказала: «Валерия, моя дочь не разбрасывается обещаниями. Если она что-то говорит, значит, действительно собирается это сделать». А она мне в ответ: «Ну вы же её мать, может, вы сможете на неё повлиять».
Я слушала и не могла поверить, что слышу это всерьёз.
— Мам, она что, пришла к тебе, чтобы ты заставила меня дать ей деньги?
— Прямо так она, конечно, не сказала, — вздохнула мама. — Но смысл был именно такой. Всё намекала, что старых друзей в беде не бросают, что ты могла бы войти в положение. Я ей ответила: «Валерия, Анна взрослая женщина. Она сама решает, кому помогать и когда». После этого она обиделась, поджала губы и ушла.
Я поблагодарила маму и попросила её больше не впускать Валерию, если та вдруг снова появится. Мама только фыркнула и сказала, что и без моих просьб больше открывать ей дверь не собиралась.
Когда звонок закончился, я села на диван и впервые за всё это время расплакалась. Не от злости. И даже не от обиды. Скорее от тяжёлого, вязкого разочарования в людях. Я никак не могла понять, откуда у человека берётся такая уверенность, что он имеет право распоряжаться чужими деньгами. Мы не общались двадцать три года. Даже обычного звонка между нами не было все эти годы. Но Валерия почему-то решила, что я ей обязана. Просто потому, что когда-то мы сидели за одной партой, а теперь у меня нормальная работа и приличная зарплата.
Когда мой дядя Виктор узнал обо всей этой истории, он сказал очень простую, но точную вещь:
— Анна, ты не сможешь понять её ход мыслей, потому что у тебя совсем другая система координат. Для тебя дружба — это дружба. А для неё любые связи — это ресурс. Она привыкла считать, что окружающие ей что-то должны. А если не дают, значит, они плохие. Ты для неё не Анна, не бывшая подруга, а способ закрыть её проблему. Способ не сработал — вот она и разозлилась. Но это уже её трудности, не твои.
Примерно через месяц я случайно столкнулась с Валерией в супермаркете недалеко от дома. Она стояла у кассы с корзиной, а я подошла к соседней ленте. Мы заметили друг друга почти одновременно. Валерия тут же отвернулась с таким видом, будто я была пустым местом.
Я спокойно выложила продукты, расплатилась и вышла на улицу.
Уже возле парковки меня окликнула незнакомая женщина.
— Простите, вы Анна? — спросила она, догоняя меня.
— Да, — настороженно ответила я.
— Я соседка Валерии. Меня Галина зовут. Просто хотела вам сказать: не берите в голову то, что она говорит. Она сейчас всем во дворе рассказывает, какая вы чёрствая и неблагодарная. Но мы-то её знаем. Перед свадьбой она не только вам звонила. Она ещё троих бывших одноклассников обзванивала. Тех, про кого слышала, что у них с деньгами нормально. А теперь про каждого рассказывает, что никто не захотел помочь. Так что вы не одна такая.
Я поблагодарила Галину и пошла к машине.
Получалось, дело было вовсе не во мне. Валерия действовала вполне последовательно: вспоминала старые знакомства, собирала сведения о чужих доходах, звала людей на свадьбу с расчётом на солидный денежный подарок. А если человек не оправдывал её ожиданий, его сразу записывали в список бессердечных и неблагодарных.
Я села за руль, завела двигатель, но ещё несколько минут не трогалась с места. Сидела и думала о том, что за эти два месяца узнала о Валерии больше, чем когда-то за два года школьной близости.
И главное — я вдруг начала иначе смотреть на нашу дружбу в выпускном классе. Может быть, она и тогда была не такой уж настоящей, как мне казалось. Я вспомнила, как Валерия просила меня посидеть с Даниилом, как я соглашалась, как она звонила в последний момент и говорила: «Выручи, пожалуйста». И я всегда выручала. Тогда я не придавала этому значения. Казалось, так и должно быть между подругами. Но теперь, оглядываясь назад, я увидела повторяющийся рисунок: Валерия всегда брала. Просто в юности это выглядело как обычная дружеская помощь, а к сорока одному году превратилось в открытое потребительство.
Вечером я рассказала обо всём Максиму.
— Мам, ты всё ещё из-за неё расстраиваешься? — спросил он.
— Уже не так сильно, — призналась я.
— Ну и правильно. Она тебе, по сути, никто. Столько лет прошло, у каждой своя жизнь. Не накручивай себя.
Он произнёс это так просто, по-подростковому прямо и без лишней драматичности, что я невольно улыбнулась.
— Ты прав, Максим. Не буду переживать.
— Вот и отлично, — кивнул он и ушёл к себе.
А я осталась на кухне с чашкой чая. Сидела в тишине и вспоминала Валериины слова: «Я думала, ты человек». Тогда я ничего не ответила. Но теперь, спустя время, ответ у меня всё-таки появился.
Я человек. Именно поэтому я не позволю обращаться со мной как с удобным банкоматом. Именно поэтому для меня подарок — это внимание и желание порадовать, а не сумма, назначенная кем-то по чужому прейскуранту. И именно поэтому я больше никогда не впущу Валерию в свою жизнь.
Я взяла телефон, открыла контакты, нашла запись «Валерия Кузнецова школа» и нажала «Заблокировать». На экране появился вопрос: «Вы уверены?» Я подтвердила.
Имя исчезло.
На кухне стало совсем тихо. За окном светились окна соседней многоэтажки. Я допила чай, сполоснула чашку и пошла спать.