— Уйди, — тихо произнесла Екатерина.
— Катя…
— Выйди из палаты. Сейчас.
После этого несколько суток для неё слились в один длинный, вязкий день без сна. Она лежала с открытыми глазами, перебирала в памяти каждую фразу Сергея, каждый лист, который подписывала, каждую мелочь, на которую раньше не обратила внимания. Потом начала действовать: считала, звонила, просила прислать копии, поднимала старые фотографии документов.
Ирина, её подруга-юрист, приехала прямо в больницу. С собой она привезла ноутбук, зарядку и выражение лица человека, который уже понял: дело пахнет не просто семейной подлостью, а вполне конкретной юридической ловушкой. Три часа она сидела рядом с кроватью Екатерины, сверяла снимки бумаг, увеличивала фрагменты, читала формулировки вслух. Екатерина когда-то по привычке фотографировала всё важное перед подписью — теперь эта привычка оказалась спасительной.
— Это была не та доверенность, о которой тебе говорили, — наконец сказала Ирина. — Здесь фактически генеральные полномочия.
— Я уже поняла, — глухо ответила Екатерина.
— Нотариус либо связан с Сергеем, либо просто закрыл глаза за вознаграждение. Но сейчас важнее другое: можно показать, что тебя ввели в заблуждение. И ещё один момент… Дача оформлена вовсе не на его мать.
Екатерина медленно повернула к ней голову.
— На кого?
— На Сергея. Собственником числится он.
Она коротко кивнула, будто внутри у неё наконец сошлись разрозненные детали.
— Значит, у Натальи Павловны на этот дом нет никаких прав?
— С точки зрения закона — никаких. Владелец он.
В сознании Екатерины что-то встало на место с почти неслышным щелчком, как ключ в замочной скважине.
— Тогда всё ясно, — сказала она. — Я знаю, с чего начну.
Из больницы её выписали в пятницу около полудня.
Сергей не появился. Прислал сообщение, что задерживается на работе и сможет подъехать только вечером. Екатерина не стала отвечать. Вызвала такси и всю дорогу молча смотрела на мокрый город за стеклом: на тротуары, блестящие после дождя, на прохожих под зонтами, на серое небо между домами. И думала о бабушке. О той самой квартире, которую та оставила ей. О кухне с высокими потолками, где они пили чай из старых чашек. О бабушкиных словах: «Катюша, своё береги. Не отдавай никому просто потому, что кто-то попросил».
Дома Екатерина первым делом переоделась, поставила кофе и набрала номер мастера по замкам.
Слесарь приехал меньше чем через час. Работал быстро, без лишних вопросов. Новые ключи легли ей в ладонь тяжёлым, холодным металлом. Екатерина проверила каждый, запасной убрала в письменный стол, а потом спокойно принялась собирать вещи мужа.
Делала она это без суеты, почти деловито — так же, как когда-то раскладывала документы перед ответственными встречами. Рубашки отправились в один пакет, брюки — в другой. Бритва, зарядные устройства, несколько книг, которые он так и не дочитал. Свадебную фотографию Екатерина сняла со стены последней. Несколько секунд подержала рамку в руках, затем положила сверху на вещи — изображением вниз.
Пакеты она выставила на лестничную площадку.
В семь вечера раздался звонок.
— Катя, я возле двери, — сказал Сергей напряжённым голосом. — Ключ почему-то не открывает.
— Потому что замки заменены, — спокойно ответила она. — Твои вещи стоят снаружи.
На том конце повисла тишина.
— В смысле заменены?
— В прямом. Твой ключ больше сюда не подходит.
— Екатерина, ты что творишь? Это же наш дом!
— Ипотека оформлена на меня. Платежи вносила я. Твоего здесь ничего нет. Забери пакеты, пока соседи не начали разглядывать содержимое.
Она завершила звонок.
Сергей пытался прийти ещё два раза. В первый раз явился с букетом и видом оскорблённого праведника. Говорил о семье, о долге, о том, что мать для него — самый близкий человек, и Екатерина якобы не понимает, какие у них с Натальей Павловной особенные отношения. Уверял, что всё можно обсудить, если она перестанет «горячиться». Екатерина приоткрыла дверь на цепочку, молча выслушала и закрыла её перед ним.
Во второй раз он пришёл уже не один.
Наталья Павловна стояла в коридоре с поднятым подбородком и рассуждала о том, что молодая жена должна уважать свекровь, а не устраивать показательные сцены. Она говорила, что Екатерина всегда была чересчур самостоятельной, а для женщины это, по её мнению, качество сомнительное. Потом добавила, что они с Сергеем приняли семейное решение, а значит, теперь поздно изображать обиженную.
— Наталья Павловна, — ровно перебила её Екатерина, — скажите, пожалуйста, на кого оформлена дача?
Свекровь осеклась и моргнула.
— На Сергея, разумеется. Но это чистая формальность. Так было удобнее…
— Удобнее, — повторила Екатерина. — Вот именно. До свидания.
Дверь закрылась.
Судебная история растянулась на несколько месяцев.
Ирина действовала без лишних эмоций, жёстко и последовательно. Они собрали доказательства того, что доверенность была подписана под влиянием обмана, что Екатерина не понимала реального объёма переданных полномочий и не давала осознанного согласия на продажу квартиры.