Отвечать было уже не о чем. Любая фраза превратилась бы для него в зацепку, в новую возможность выкрутить разговор так, будто виновата снова она. А поводов цепляться у Дмитрия и без того хватало.
Дарья молча прошла по квартире и начала собирать его вещи. Не швыряла их в коридор, не мстила, не рвала рубашки. Просто аккуратно сложила всё в два больших пакета и выставила к входной двери.
Дмитрий ушёл на удивление спокойно. Ни крика, ни просьб «остыть и обсудить», ни привычного спектакля с обидами. Уже на пороге он остановился и, не поворачиваясь полностью, бросил:
— Ты ещё пожалеешь.
— Возможно, — ровно ответила Дарья. — Только не сегодня.
Помолвку Алины и Андрея отмечали уже на следующий день. Дарья туда не поехала. Написала Алине короткое сообщение: температура, ломит голову, вирус, извини. Алина прислала смайлик. Формально не обиделась, но, конечно, не поверила.
Позже Дарья всё-таки попыталась с ней поговорить. Очень осторожно, словно держала в руках тонкую чашку с трещиной и боялась, что та рассыплется от одного неверного движения.
— Алин, мне нужно тебе кое-что сказать. Я услышала это в субботу. Дмитрий разговаривал с Андреем, и там прозвучало…
— Что именно?
— Андрей… не то чтобы прямо… В общем, они обсуждали, что перед свадьбой надо «нагуляться».
На другом конце повисла пауза. Когда Алина заговорила снова, в её голосе уже звенел холод.
— Даш, я понимаю, у тебя с Дмитрием всё закончилось плохо. Но не надо примерять свою историю на мою. Андрей — не Дмитрий.
— Я не хочу тебя ранить. Просто хочу, чтобы ты знала.
— Знала что? Что все мужчины одинаковые мерзавцы? Спасибо, Даш. Очень заботливо. По-дружески, ничего не скажешь.
Алина обиделась всерьёз. Сообщения Дарьи сначала оставались без ответа, потом и вовсе будто проваливались в пустоту.
Свадьба состоялась. Дарью не позвали — и, наверное, это было логично. Она бы всё равно не смогла прийти.
Прошёл год. Алина и Андрей развелись.
Дарья узнала об этом случайно, от общих знакомых, между прочим, будто речь шла о погоде. Версий ходило много, но все они сводились к одному: измены. Не разовая ошибка, не пьяная случайность, а постоянная, уверенная привычка. Андрей не изменил себе — он изменял Алине. Часто, спокойно, без стыда, вероятно, так же, как и до свадьбы.
Дарья не стала ей звонить. Не написала: «Я же предупреждала». В таких словах не было ни пользы, ни доброты. После катастрофы любые доказательства правоты звучат мелко.
Она осталась одна. После двух лет рядом с Дмитрием, после вечеров за ноутбуком, после липких примирений и ссор, которые трещали, как тонкий лёд, одиночество оказалось не громким, а наоборот — почти бесшумным.
И от этого становилось страшнее.
По выходным Дарья просыпалась и долго лежала, не понимая, куда деть утро. Платья висели в шкафу ровными рядами. Кухня сияла чистотой — она драила её не из любви к порядку, а от пустоты. В холодильнике хватало еды, только заканчивалась она теперь медленно. На двоих всё исчезало быстрее.
Иногда Дарья доставала серебряное кольцо, подаренное Дмитрием. Перекатывала его между пальцами, рассматривала, но не надевала. Просто держала, как вещественное доказательство по делу, которое давно закрыто и сдано в архив.
Она не жалела. Или почти не жалела. А если и жалела, то не о том, что ушла. Скорее о том, что не сделала этого раньше.
Где-то глубоко внутри — а глубина в Дарье была тёмная, живая, колодезная — всё ещё теплилась вера: однажды она встретит человека, который не станет говорить «прибудет» вместо «прибудешь». Который не будет стоять у плиты в её квартире и предъявлять ей вину за собственную ложь. Который, возможно, опустится на одно колено не потому, что так положено, а потому что иначе уже не сможет.
А пока были тишина, работа, утренний кофе — будто на двоих, только второй чашкой становилось молчание. И платье в шкафу.
На всякий случай.