Когда-то они собирались поехать во Львов вдвоём — сразу, как только у него появится стабильный заработок и он перестанет считать каждую гривну.
Теперь деньги у него действительно были.
А вот её рядом больше не было.
«Мне нужно подумать», — набрал Максим, убрал телефон в карман, поднялся со скамейки и пошёл к машине.
Он уже понимал, что согласится на эту поездку. Только не мог объяснить себе, ради чего.
Проходили дни. Их переписка с бывшей постепенно становилась всё плотнее и привычнее.
Поначалу это были короткие, почти случайные сообщения. Потом она стала писать чаще. Рассказывала о занятиях, жаловалась, что тяжело учиться на чужом языке, вспоминала украинскую осень, влажный запах асфальта после дождя, долгие разговоры ни о чём — из тех, которые на самом деле значат гораздо больше, чем кажется.
Максим отвечал сдержанно, иногда почти сухо. Но всё чаще замечал, что ждёт её сообщений. Ловил себя на том, что проверяет телефон без причины. И ещё — что Юлия как будто постепенно отодвинулась куда-то на задний план.
Они всё ещё виделись. Формально между ними ничего не изменилось. Но эти встречи стали для него тяжёлыми, будто обязательство, которое он сам на себя повесил. Максим начал придумывать поводы, чтобы встречаться реже, переносить свидания, сокращать разговоры.
Однажды вечером его вдруг накрыло странное осознание: он больше не злится на бывшую. Не так, как раньше.
Он вспомнил тот вечер перед их расставанием. Она сидела перед ним, плакала и закрывала лицо ладонями. Тогда она сказала, что не хочет его терять, но не понимает, как быть рядом с человеком, который сам не знает, кем хочет стать.
В тот момент Максим воспринял её слова как предательство. Ему казалось, она просто подбирает красивое оправдание, чтобы уйти.
Теперь же он увидел это иначе. Она не врала. Она сказала правду — прямую, неловкую, болезненную. Возможно, даже слишком взрослую для своих двадцати трёх.
После этого он стал отвечать ей иначе. Уже не парой сухих фраз, а подробнее. Писал о работе, о людях в офисе, о знакомых, о случайных мелочах. Рассказал, что иногда заходит в тот самый парк и останавливается возле клёнов, словно проверяет, остались ли они такими же.
И вскоре она снова вернулась к старой теме.
«Может, всё-таки съездим во Львов? Хотя бы на день. Просто увидеться».
Максим долго смотрел на экран, а потом написал:
«Хорошо».
С этого момента они начали договариваться о встрече.
Львов встретил его дождём. Не холодным и злым, а весенним — мелким, упрямым, будто он собирался идти весь день без передышки.
Максим шёл по блестящему от воды тротуару под зонтом и уже в который раз проходил мимо кафе, где они условились встретиться. Сначала он убеждал себя, что пришёл слишком рано. Потом понял: дело не во времени. Он просто не решается войти.
«Прекрасно, — усмехнулся он про себя. — Вот я и снова тот самый Максим, который боится сделать шаг и взять на себя ответственность».
Эта мысль почему-то отрезвила его. Он глубоко вдохнул, развернулся и уверенно подошёл к двери.
Внутри было тепло. Небольшой зал с большими окнами выходил на мокрую улицу, а в воздухе стоял запах кофе и свежей выпечки.
Максим выбрал столик у окна, снял пальто, заказал чай и стал ждать.
Прошло десять минут.
Потом ещё пять.
Он уже начал думать, что она передумала и не придёт.
И тут увидел её.
Она стояла у входа в лёгком пальто, с сумкой на плече. Волосы немного потемнели от дождя, на прядях поблёскивали капли. Казалось, она возникла внезапно, словно появилась прямо из сырого львовского воздуха.
Она медленно оглядела зал. Потом их взгляды встретились.
Всего на секунду.
На её лице появилась едва заметная улыбка. Но почти сразу она отвела глаза, прошла к свободному столику неподалёку и села так, чтобы видеть его.
Максим на мгновение забыл, как дышать.
Он будто заново увидел её. И с удивлением понял, что за эти годы успел забыть, насколько она красива.
Ему казалось, сейчас она подойдёт, улыбнётся шире, сядет напротив, и они начнут говорить так, будто между ними не было ни разлуки, ни обид, ни прожитых отдельно лет. Разве не ради этого они оба оказались здесь?
Но она оставалась на месте.
Может, ждала, что первым подойдёт он.
Максим смотрел на её лицо, на тонкую цепочку у шеи, на пальцы, которые рассеянно перебирали край меню. И в этот миг до него дошло главное.