…для изрядно проголодавшегося человека этого, разумеется, было маловато, однако она утешала себя мыслью, что утром всё-таки доберётся до Малиновки и уже у матери сможет спокойно и сытно позавтракать.
Неожиданно позади неё раздался надрывный кашель. Оксана обернулась и увидела пожилую цыганку: та схватилась за горло и, судя по всему, подавилась куском сдобы. Две официантки растерянно суетились рядом, похлопывая женщину по спине, но это не приносило облегчения.
— Разрешите, я попробую, — быстро сказала Оксана, поднимаясь.
Она уверенно обхватила старушку, слегка наклонила её вперёд и сделала несколько резких толчков. Через мгновение та закашлялась сильнее, затем судорожно втянула воздух и наконец задышала свободно. Лицо постепенно порозовело. Оксана протянула ей чашку с чаем.
— Сделайте пару глотков. Медленно.
— Ох, доченька… теперь, видно, долго я на булочки смотреть не смогу, — сипло выдохнула женщина.
— Всё уже позади. Главное — не спешите и пейте понемногу.
Старушка послушно отпила, а затем пристально вгляделась в лицо спасительницы.
— Ты медик?
Оксана кивнула.
И вдруг в глазах цыганки вспыхнула такая тёплая радость, будто она встретила близкого человека.
— Благослови тебя Господь, золотце моё. До последнего вздоха молиться за тебя буду.
Она вынула из-за пазухи крошечный золотой крестик, коснулась им губ и тихо спросила:
— Как звать тебя?
— Оксана.
Женщина повторила имя, словно пробуя его на вкус, снова внимательно осмотрела девушку и неожиданно вложила ей в ладонь аккуратно сложенный листок.
— Что это? — удивилась Оксана.
— Адрес. Придёшь — сама поймёшь, — загадочно ответила цыганка и поспешила к выходу. — Прощай, дитя. Мне на электричку пора.
Развернув записку, Оксана прочла: «Звёздный, 18, квартира под луной».
Она нахмурилась. Звучало странно, почти сказочно. Но внезапно память, словно щёлкнув, высветила давнюю картину: она совсем маленькая, стоит рядом с мамой у калитки, а потом её подхватывают сильные, пахнущие пирогами руки. «Кровиночка ты наша…» — шепчет бабушка со стороны отца. И жила она именно здесь — в узком переулке старых домов, где летом пахло сиренью и нагретой пылью.
Так вот что означало это «Звёздный». Тот самый переулок, где когда-то находилась бабушкина квартира.
Оксана подумала, что утром непременно расспросит мать, почему после развода родителей связь с отцовской роднёй оборвалась так резко и навсегда. Но усталость взяла своё — в зале ожидания она присела на лавку и незаметно задремала.
— Девушка, просыпайтесь.
Грубоватый мужской голос вывел её из сна.
— Ой… простите, я задремала.
— Это заметно. Билет есть? Здесь разрешено ночевать только тем, кто ждёт ранний поезд. Если вы никуда не едете, придётся покинуть вокзал.
Оксана поднялась, накинула рюкзак на плечо и вышла наружу. Ночь ещё держала холод, и оставаться на улице до рассвета было невозможно. Она направилась к стоянке такси.
— Куда едем, красавица? — весело окликнул её молодой водитель.
— Подскажите, пожалуйста, вы город хорошо знаете? Переулок Звёздный далеко отсюда?
— Да рукой подать, — улыбнулся он. — Вы, похоже, не местная?
— Когда-то жила здесь.
— Тогда слушайте: вниз по проспекту, потом направо у указателя… Хотя садитесь, подвезу.
— Не стоит, у меня сейчас лишних денег нет.
— Да перестаньте. Там ехать минут пять. Быстро домчим.
Немного поколебавшись, Оксана согласилась. Идти одной по тёмным улицам ей совсем не хотелось.
Машина свернула в знакомый переулок и остановилась у двухэтажного дома с мансардой. Всего пять квартир — и одна из них под самой крышей. Пятая.
И память накрыла её волной. Как она оставалась у бабушки ночевать, как задавала один и тот же вопрос:
— Бабушка, а почему у тебя квартира под луной?
А та смеялась:
— Потому что выше меня только крыша. Окошки прямо в небо смотрят, вот луна и заглядывает.
— А почему переулок Звёздный?
— Потому что в нашем городе родился первый украинский космонавт. Хотели назвать Космическим, да решили, что Звёздный красивее звучит. И правда — звёзды здесь видно отлично, фонарей почти нет.
Оксана незаметно смахнула слёзы. Сколько же сейчас бабушке? Наверное, далеко за восемьдесят…
Она вошла в тёмный подъезд, поднялась по узкой скрипучей лестнице на мансарду и остановилась перед знакомой дверью. Сердце билось так громко, будто его могли услышать соседи. Пальцы уже коснулись звонка, но она отдёрнула руку. Стоит ли тревожить пожилого человека среди ночи? И узнает ли бабушка внучку? Оксана ведь даже отчества её не помнила. После ухода отца мать запрещала упоминать ту семью.
Она поставила рюкзак, присела на него и, обняв колени, закрыла глаза.
Проснулась от шума: внизу хлопали двери, кто-то спускался по лестнице, слышались голоса. Дом оживал. Лишь за дверью «квартиры под луной» по-прежнему царила тишина. Оксана ещё немного посидела, собираясь с духом, и наконец решила: раз пришла — нужно звонить.
Она нажала кнопку и замерла.
Сначала ничего не происходило. Затем послышались шаркающие шаги. У неё похолодели ладони.
— Кто там? — раздался старческий голос.
— Это я… Оксана.
Снова пауза, тяжёлая, настороженная.
— Бабушка, это ты? — тихо спросила она.
Щёлкнул замок. Дверь приоткрылась. Но на пороге стояла не бабушка.
Перед ней оказался седой, сутулый мужчина с осунувшимся лицом.
— Оксаночка? — недоверчиво произнёс он, всматриваясь в неё.
— Да… А вы?..
Он горько усмехнулся.
— Не признала… Я твой отец. Петро Антонович.
У неё потемнело в глазах.
— Папа?.. Но… ты ведь не такой старый… А бабушка? Она жива?
Он опустил взгляд.
— Нет. Болезни навалились одна за другой, мы и не знали, за что хвататься. Мы — это я и София, моя жена.