Я, немного помедлив, повторила за ней. К финалу у меня охрипло горло, а пряди волос влажно липли ко лбу. В гардеробе мне подали куртку, я торопливо сунула руку не в тот рукав и вдруг сама над собой рассмеялась.
У выхода торговали футболками. Я сначала подошла только глянуть, сколько стоят, подумала, что цена всё-таки кусается, и уже сделала несколько шагов прочь. Потом вернулась и уточнила размер. Продавец встряхнул передо мной чёрную футболку.
— Такую мужу можно взять, — заметила я.
Он уже потянулся к пакету.
— Упаковывать?
— Не надо. Это мне. Покажите, пожалуйста, на размер меньше.
Я приложила футболку поверх куртки. Принт был огромный, закрывал почти весь перед, спускался едва ли не до живота. Я то подтягивала нижний край, то отпускала, пытаясь понять, как она будет сидеть. Наконец сказала, что беру её.
Расплатившись, я отошла в сторону. Передо мной какой-то мужчина купил сразу три одинаковые футболки — себе, жене и ребёнку, — а потом ещё долго перебирал значки. Я дождалась, пока мне отдадут пакет. На углу стояли цветочники, рядом прошла шумная компания с большим букетом, и я прижала покупку к груди, чтобы не зацепить мокрые стебли.
В телефоне обнаружились три пропущенных звонка от Андрея. Перезвонила я уже на улице.
— Ты где вообще? — сразу спросил он. — Мама мне тут наговорила непонятно что. Сказала, что завтра не вернётся.
Я остановилась под фонарём и плотнее прижала телефон к уху. Вокруг проходили люди, смеялись, делились впечатлениями после концерта.
— Я с тобой мать отпустил! — повысил голос Андрей. — Ты там вообще понимаешь, что происходит?
Я стянула с шеи шарф: внезапно стало душно.
— Она сама тебе позвонила?
— А кому ещё ей звонить? Говорит, останется у Константина. У какого Константина? Я его вообще знать должен?
— Позвони ей и выясни.
— Ольга, не начинай. Я попросил тебя присмотреть за мамой.
— Я только что вышла с концерта. Сейчас иду спать. Завтра уеду своим автобусом.
Он продолжал что-то говорить, но я уже сбросила вызов. Спустя минуту набрала Татьяну Юрьевну.
Она ответила почти мгновенно.
— Ты только не волнуйся, я ему всё сказала, — произнесла она. — Надо было сразу так сделать.
Я спросила, нужно ли забрать её вещи из комнаты.
— Утром сама приеду и соберу. А ты ложись, тебе, наверное, и так пришлось набегаться.
До гостевого дома я дошла быстро. Раскладушка была аккуратно застелена. На подушке лежал футляр от очков. Я перенесла его на стол, чтобы свекровь утром не оставила.
В воскресенье она появилась ближе к одиннадцати. Константин ждал её внизу.
— Я до вторника побуду, — сообщила Татьяна Юрьевна. — Потом он меня отвезёт. Ему всё равно в нашу сторону ехать.
Она сняла пальто и начала складывать вещи. Блузку, которую примеряла ещё в пятницу, положила сверху в сумку, чтобы потом не перерывать всё заново. Я придвинула раскладушку к стене, освобождая ей место.
— Я тебе поездку не испортила? — спросила она вдруг.
Я посмотрела на пакет с футболкой возле чемодана. Надеть её я пока не решалась: рисунок на груди был слишком большим, к нему ещё надо было привыкнуть.
— Нет. Концерт правда был хороший.
Она молча кивнула. Потом ещё раз осмотрела комнату, проверила розетку возле стола, забрала футляр от очков и убрала его в боковой карман сумки.
Следом достала кошелёк и отсчитала мне деньги за оба автобусных билета — сюда и обратно.
— Но обратно вы ведь не едете, — напомнила я.
— Ты за меня платила. А я потом в кассе узнаю, что теперь с этим билетом делать.
Я взяла деньги и убрала. Татьяна Юрьевна долго пересыпала мелочь в боковое отделение кошелька, несколько раз пыталась защёлкнуть кнопку: кожа возле застёжки уже растянулась. Я было потянулась помочь, но она справилась сама. Сунула кошелёк в сумку, подняла её с кровати и проверила, надёжно ли закрыта молния.
— Андрей ещё звонил тебе?
— Вчера. После концерта.
— Я сама с ним поговорю.
Мы спустились к машине вместе. Константин спросил, понравился ли концерт. Я сказала, что очень. Татьяна Юрьевна заметила мой значок и улыбнулась.
— А я решила, ты его дочке купила.
— Нет. Себе.
Они подвезли меня к автовокзалу. Татьяна Юрьевна собиралась проводить меня прямо к автобусу, но я напомнила, что до отправления ещё несколько часов. Она обняла меня, неловко похлопала по спине, а потом стала долго искать в сумке платок.
Чемодан я сдала в камеру хранения и вернулась в центр пешком, уже налегке. В булочной купила булку с маком и съела её, стоя у окна. На обратной дороге свернула не в ту улицу и неожиданно вышла к реке. Посидела на скамейке, хотя было зябко. До автобуса времени оставалось достаточно.
На вокзале передо мной в очереди стояла семья с двумя детьми. Женщина пересчитывала пакеты и сумки, мужчина держал билеты. Я спокойно дождалась своей очереди, получила чемодан и покатила его к автобусу. Свой ряд нашла сразу. Села у окна, спрятала телефон в сумку и почти всю дорогу смотрела, как за стеклом постепенно сгущается темнота.
Дома Андрей встретил меня в прихожей. Сначала спросил, нормально ли я добралась. Потом кивнул на значок:
— Детский сад какой-то.
Я сняла куртку и повесила её на крючок. Сумку со значком специально оставила на виду.
— Я не хочу, чтобы ты больше называл меня прислугой. Даже шутя.
Он перевёл взгляд с меня на чемодан.
— Я тебе, между прочим, маму доверил.
В этот момент у него зазвонил телефон. На экране высветилось: «Мама». Андрей ответил, несколько секунд послушал, потом протянул трубку мне.
— Вот, сама ей объясни.
Я телефон не взяла. Поставила чемодан у шкафа и расстегнула молнию. Внутри лежала та самая футболка с концерта, всё ещё в пакете. Я вынула её, расправила и приложила к себе.
Андрей снова поднёс телефон к уху. До меня долетал только его голос:
— В смысле, ты сама так решила?.. Мам, подожди.
А я пошла к зеркалу проверить, не велика ли мне футболка.
