«Я за ней присмотрю» — Татьяна Юрьевна произнесла не глядя, крепко сжав ручку чемодана и дважды нажав кнопку лифта

Тревожно красиво, как ускользающий шанс.

Я, немного помедлив, повторила за ней. К финалу у меня охрипло горло, а пряди волос влажно липли ко лбу. В гардеробе мне подали куртку, я торопливо сунула руку не в тот рукав и вдруг сама над собой рассмеялась.

У выхода торговали футболками. Я сначала подошла только глянуть, сколько стоят, подумала, что цена всё-таки кусается, и уже сделала несколько шагов прочь. Потом вернулась и уточнила размер. Продавец встряхнул передо мной чёрную футболку.

— Такую мужу можно взять, — заметила я.

Он уже потянулся к пакету.

— Упаковывать?

— Не надо. Это мне. Покажите, пожалуйста, на размер меньше.

Я приложила футболку поверх куртки. Принт был огромный, закрывал почти весь перед, спускался едва ли не до живота. Я то подтягивала нижний край, то отпускала, пытаясь понять, как она будет сидеть. Наконец сказала, что беру её.

Расплатившись, я отошла в сторону. Передо мной какой-то мужчина купил сразу три одинаковые футболки — себе, жене и ребёнку, — а потом ещё долго перебирал значки. Я дождалась, пока мне отдадут пакет. На углу стояли цветочники, рядом прошла шумная компания с большим букетом, и я прижала покупку к груди, чтобы не зацепить мокрые стебли.

В телефоне обнаружились три пропущенных звонка от Андрея. Перезвонила я уже на улице.

— Ты где вообще? — сразу спросил он. — Мама мне тут наговорила непонятно что. Сказала, что завтра не вернётся.

Я остановилась под фонарём и плотнее прижала телефон к уху. Вокруг проходили люди, смеялись, делились впечатлениями после концерта.

— Я с тобой мать отпустил! — повысил голос Андрей. — Ты там вообще понимаешь, что происходит?

Я стянула с шеи шарф: внезапно стало душно.

— Она сама тебе позвонила?

— А кому ещё ей звонить? Говорит, останется у Константина. У какого Константина? Я его вообще знать должен?

— Позвони ей и выясни.

— Ольга, не начинай. Я попросил тебя присмотреть за мамой.

— Я только что вышла с концерта. Сейчас иду спать. Завтра уеду своим автобусом.

Он продолжал что-то говорить, но я уже сбросила вызов. Спустя минуту набрала Татьяну Юрьевну.

Она ответила почти мгновенно.

— Ты только не волнуйся, я ему всё сказала, — произнесла она. — Надо было сразу так сделать.

Я спросила, нужно ли забрать её вещи из комнаты.

— Утром сама приеду и соберу. А ты ложись, тебе, наверное, и так пришлось набегаться.

До гостевого дома я дошла быстро. Раскладушка была аккуратно застелена. На подушке лежал футляр от очков. Я перенесла его на стол, чтобы свекровь утром не оставила.

В воскресенье она появилась ближе к одиннадцати. Константин ждал её внизу.

— Я до вторника побуду, — сообщила Татьяна Юрьевна. — Потом он меня отвезёт. Ему всё равно в нашу сторону ехать.

Она сняла пальто и начала складывать вещи. Блузку, которую примеряла ещё в пятницу, положила сверху в сумку, чтобы потом не перерывать всё заново. Я придвинула раскладушку к стене, освобождая ей место.

— Я тебе поездку не испортила? — спросила она вдруг.

Я посмотрела на пакет с футболкой возле чемодана. Надеть её я пока не решалась: рисунок на груди был слишком большим, к нему ещё надо было привыкнуть.

— Нет. Концерт правда был хороший.

Она молча кивнула. Потом ещё раз осмотрела комнату, проверила розетку возле стола, забрала футляр от очков и убрала его в боковой карман сумки.

Следом достала кошелёк и отсчитала мне деньги за оба автобусных билета — сюда и обратно.

— Но обратно вы ведь не едете, — напомнила я.

— Ты за меня платила. А я потом в кассе узнаю, что теперь с этим билетом делать.

Я взяла деньги и убрала. Татьяна Юрьевна долго пересыпала мелочь в боковое отделение кошелька, несколько раз пыталась защёлкнуть кнопку: кожа возле застёжки уже растянулась. Я было потянулась помочь, но она справилась сама. Сунула кошелёк в сумку, подняла её с кровати и проверила, надёжно ли закрыта молния.

— Андрей ещё звонил тебе?

— Вчера. После концерта.

— Я сама с ним поговорю.

Мы спустились к машине вместе. Константин спросил, понравился ли концерт. Я сказала, что очень. Татьяна Юрьевна заметила мой значок и улыбнулась.

— А я решила, ты его дочке купила.

— Нет. Себе.

Они подвезли меня к автовокзалу. Татьяна Юрьевна собиралась проводить меня прямо к автобусу, но я напомнила, что до отправления ещё несколько часов. Она обняла меня, неловко похлопала по спине, а потом стала долго искать в сумке платок.

Чемодан я сдала в камеру хранения и вернулась в центр пешком, уже налегке. В булочной купила булку с маком и съела её, стоя у окна. На обратной дороге свернула не в ту улицу и неожиданно вышла к реке. Посидела на скамейке, хотя было зябко. До автобуса времени оставалось достаточно.

На вокзале передо мной в очереди стояла семья с двумя детьми. Женщина пересчитывала пакеты и сумки, мужчина держал билеты. Я спокойно дождалась своей очереди, получила чемодан и покатила его к автобусу. Свой ряд нашла сразу. Села у окна, спрятала телефон в сумку и почти всю дорогу смотрела, как за стеклом постепенно сгущается темнота.

Дома Андрей встретил меня в прихожей. Сначала спросил, нормально ли я добралась. Потом кивнул на значок:

— Детский сад какой-то.

Я сняла куртку и повесила её на крючок. Сумку со значком специально оставила на виду.

— Я не хочу, чтобы ты больше называл меня прислугой. Даже шутя.

Он перевёл взгляд с меня на чемодан.

— Я тебе, между прочим, маму доверил.

В этот момент у него зазвонил телефон. На экране высветилось: «Мама». Андрей ответил, несколько секунд послушал, потом протянул трубку мне.

— Вот, сама ей объясни.

Я телефон не взяла. Поставила чемодан у шкафа и расстегнула молнию. Внутри лежала та самая футболка с концерта, всё ещё в пакете. Я вынула её, расправила и приложила к себе.

Андрей снова поднёс телефон к уху. До меня долетал только его голос:

— В смысле, ты сама так решила?.. Мам, подожди.

А я пошла к зеркалу проверить, не велика ли мне футболка.

Бонжур Гламур