— Значит, старуху обхитрила? — сорвалась Валерия. — Подсунула ей бумажку, пока она уже ничего не понимала? Мы это так не оставим, в суд пойдём!
— Идите, Валерия, — спокойно ответила Наталья. — На документе печать сельрады. Елена Сергеевна сама выслушала мамину волю, а Игорь Кузьмич при этом присутствовал как свидетель. Там ясно написано: дом вместе со всем имуществом внутри. И платок, и ходики, и самовар — тоже.
Марина молча взяла завещание из рук брата и стала читать заново, медленно, будто надеялась найти между строк что-то другое.
Наталья тем временем достала и положила рядом две перевязанные полосками ткани пачки облигаций.
— А это мама велела передать вам, — сказала она. — Сама всё разложила, каждому одинаково. Двенадцать лет собирала понемногу. Просила отдать, чтобы вы не сердились на меня. Андрей, по ним теперь выплаты идут, когда номер попадает в тираж.
Валерия уже потянула руку к одной пачке, но Андрей молча перехватил её запястье. Потом взял ту, где неровными крупными буквами было выведено: «АНДРЕЮ», и долго смотрел на надпись. Такими же буквами мать когда-то подписывала ему школьные тетрадки в первом классе.
Наконец он поднялся, вышел во двор к машине, а через минуту вернулся с самоваром и ходиками. Самовар поставил на лавку. Ходики повесил обратно на тот самый гвоздь. Платок снял с плеч жены и аккуратно положил на сундук.
— Андрей! — возмущённо ахнула Валерия.
— Собирайся, — коротко сказал он и убрал свою пачку во внутренний карман пиджака.
С Натальей он не попрощался. Валерия выбежала следом за ним.
Марина осталась в избе. Она стояла возле стола, сжимая свою пачку облигаций, и плакала, размазывая слёзы рукавом дорогого пальто.
— Прости меня, Наташенька, — выговорила она наконец. — Я ведь открытку тогда отправила и решила, будто долг исполнила.
Наталья подошла, обняла сестру и долго не выпускала из рук.
ЭПИЛОГ
Права на дом Наталья оформила у нотариуса в Полтаве той же осенью. Елена Сергеевна потом сама рассказывала возле сельпо, как Тамара приходила к ней вместе с Игорем Кузьмичом и твёрдо говорила о своей последней воле. После этого в Сумах про Наталью Павловну дурного слова уже не говорили. А когда Валерия в Полтаве пыталась заводить старую песню про хитрую золовку, соседки только переглядывались да вежливо кивали.
Андрей на хутор больше не наведывался. Лишь однажды, когда его облигации выиграли по тиражу, прислал Наталье перевод на десять гривен. Без письма, без единой строки. Но Наталья поняла: для брата это и были слова.
Марина стала приезжать чаще. Не каждое лето, но всё же выбиралась. А потом начала привозить и внуков — на свежий мёд, тёплое молоко и тихие вечера под яблонями.
Через год Наталья вышла замуж за Игоря Кузьмича. Большой свадьбы не устраивали. Просто расписались в Сумах, у той же Елены Сергеевны. Игорь перебрался к Наталье с кордона. С тех пор материнские ходики по вечерам отсчитывали время уже для двоих.
А свою пачку, ту самую, с полоской «НАТАЛЬЕ», она так и не отнесла в кассу. Она до сих пор лежит на дне маминого сундука под старой клеёнкой. А сверху Наталья бережно положила мамину вязаную кофту.