— …прячешься от нас! Работа для тебя — удобный щит. А я остаюсь одна. Постоянно одна. С двумя детьми, без мужа, без поддержки.
— Не смей так со мной разговаривать, — сквозь зубы произнёс Олег.
— А что, неправда? Уже успел маме нажаловаться? Рассказал, какая у тебя жена ужасная?
Он не ответил — только отвёл взгляд.
— Ясно, — почти шёпотом сказала Оксана. — Ничего не изменилось. Как был маминым мальчиком, так и остался.
— Хватит!
— Это ты хватит. И знаешь что? Если мама для тебя важнее собственной семьи — иди к ней.
Олег стоял посреди спальни, сжав кулаки так, что побелели костяшки. В груди клокотало. Перед ним была женщина, с которой он когда-то строил планы на жизнь, а сейчас он словно видел её впервые. Впрочем, возможно, изменился именно он.
— Хорошо, — очень тихо произнёс он. — Раз ты так считаешь, я поживу у мамы.
Ответа не последовало. Оксана снова отвернулась к стене. Олег вышел в коридор, на ощупь нашёл ключи, обулся. Спустя несколько минут он уже сидел в машине и смотрел на освещённые окна второго этажа. Там спали Тарас и Мария. Там же оставалась его жена, ожидавшая третьего ребёнка. Он глубоко вдохнул, завёл мотор и поехал.
Мама встретила его объятиями. От неё пахло выпечкой и чем-то из детства — спокойствием, теплом.
— Всё наладится, сынок, — приговаривала она, поглаживая его по голове. — Перебесится твоя Оксана. А если нет — и ладно. Мы справимся. Ты у меня хороший.
Олег закрыл глаза. Напряжение будто ослабло. Он не знал, что через несколько дней приедет за вещами и обнаружит новые замки. Не догадывался, что услышит в трубке голос Тараса: «Папа, ты к нам больше не придёшь?» Не представлял, что Оксана подаст на развод, даже не попробовав поговорить. А может, в глубине души понимал — просто не хотел думать об этом.
Он стал переводить деньги каждую неделю. И так же регулярно заезжал к детям после работы. Стоял в прихожей уже чужой квартиры, ощущая себя гостем. Тарас тянул его за руку показывать новый конструктор, Мария цеплялась за его ногу и не отпускала.
В это время Оксана исчезала — уходила на кухню или закрывалась в комнате. Она не прогоняла его, но и рядом не оставалась. Между ними висело молчание, плотное, как стеклянная перегородка.
— Пап, ты теперь с нами не будешь жить? — однажды спросил Тарас.
— Буду, — ответил Олег, стараясь не смотреть в сторону кухни. — Просто нам с мамой нужно разобраться.
Он действительно хотел вернуться. Каждое утро, просыпаясь на мамином диване, обещал себе: «Сегодня позвоню. Сегодня поговорим». Но стоило увидеть холодный взгляд Оксаны, услышать её отстранённый тон — слова застревали в горле.
Мама лишь подливала масла в огонь:
— Не навязывайся. Сама образумится. Куда ей деваться с двумя детьми? Ещё и третьего собралась рожать.
И Олег соглашался. Он всегда прислушивался к матери.
Однажды мама уехала к подруге на юбилей — на три дня. Перед отъездом спросила:
— Справишься?
— Конечно, — кивнул он. — Я же взрослый.
В тот же вечер раздался звонок.
— Олег… — голос Оксаны дрожал. — У меня сильный тонус. Скорую вызвали. Забери детей, пожалуйста.
Он натягивал куртку трясущимися руками, никак не попадая в рукава. Дорога показалась бесконечной. У подъезда мигали синие огни. Оксану уже увезли.
Олег остался один с детьми. Тарас притих, Мария всхлипывала. Он прижал их к себе — по ребёнку с каждой стороны. Тёплые, маленькие, родные. И он совершенно не представлял, что делать дальше.
— Пап, я есть хочу, — тихо сказал Тарас.
— Папа, я в туалет, — добавила Мария.
— Сейчас, сейчас… по очереди, — растерянно пробормотал он.
Сначала отвёл Марию, потом бросился к холодильнику. Кастрюля с супом, котлеты, макароны. Суп подогрел — Мария заявила, что он «не такой», и заплакала. Тарас потребовал пельмени. Их не оказалось. Олег перерыл шкафы, нашёл овсяные хлопья, сварил кашу. Тарас попробовал и вздохнул:
— У мамы вкуснее.
Мария заснула прямо за столом, уронив голову на руки.
Он отнёс её в кровать, потом уложил Тараса, накрыл одеялами. Через несколько минут сын скатился на пол. Мария проснулась и испугалась темноты. Олег включил ночник, поднял Тараса, снова укрыл. Наконец сел на край кровати, тяжело выдохнул и впервые по-настоящему ощутил, как мало он знал о жизни собственного дома.