— Собирайте свои вещи!
Я застыла у входа в собственную квартиру, держа в руке пакет из зоомагазина. Внутри лежал корм для кота, которого я подобрала всего неделю назад. А прямо на моей площадке стояла незнакомая молодая женщина — лет двадцати семи, на высоких каблуках, в распахнутой шубе. Длинные ногти алели так вызывающе, будто их только что показали в рекламе какого-нибудь дешёвого салона.
— Я жду ребёнка от Андрея, — сообщила она и демонстративно положила ладонь на живот. — Срок три месяца. Поэтому без сцен, пожалуйста. Берите чемодан и освобождайте квартиру.
Я перевела взгляд с неё на свою дверь, потом снова посмотрела на гостью.
Мы с Андреем прожили в браке восемнадцать лет. И за эти восемнадцать лет я точно знала то, о чём девица с кроваво-красными ногтями, судя по всему, не имела ни малейшего понятия.
У моего мужа не может быть детей. С четырнадцати лет. После тяжёлых осложнений, о которых я не стану распространяться: это его личная история, не моя. Но медицинское заключение существует. И результаты обследований тоже.
Я переложила пакет с кормом в другую руку.
— Чаю хотите? — спокойно спросила я.
Она растерянно моргнула. Пальцы с ярким маникюром так и застыли на животе.
— Вы что, не поняли? Я беременна от вашего мужа!
— Поняла, — ответила я, открывая дверь ключом. — Заходите. На лестнице холодно.
Такого поворота она явно не ожидала. Это было заметно по тому, как осторожно она шагнула через порог, словно опасалась, что я заманиваю её в ловушку. Каблуки звонко простучали по плитке в прихожей.
Я включила чайник, достала из шкафа две чашки. Руки у меня оставались совершенно спокойными. В конце концов, я ветеринар. За годы работы привыкаешь к внезапностям. Когда тебе привозят ротвейлера с вывихом, а его хозяин рыдает громче самого пса, быстро учишься не метаться и не паниковать.
— Как вас зовут? — спросила я.
— Кристина, — она присела на самый край стула, а полы шубы сползли почти до пола. — Вы вообще осознаёте, что я вам говорю? У нас с Андреем будет ребёнок.
— Осознаю, — я поставила перед ней чашку. — Сахар добавить?
Она уставилась на меня так, будто решила, что я не в себе. Впрочем, я её понимала. Наверняка она готовилась к воплям, слезам, разбитой посуде и семейной драме. А вместо этого получила чай и вопрос о сахаре.
— Вы издеваетесь? — Кристина повысила голос. — Или не слышите? Ваш муж — отец моего ребёнка!
Я сделала небольшой глоток. Чай был горячий, с мятой.
— Кристина, — произнесла я ровно, — допейте чай и идите домой. Со своей ситуацией вы разберётесь сами.
Она резко поднялась. Ножки стула противно скрипнули по полу.
— Я ещё вернусь! И не одна, а с доказательствами! Вы пожалеете, что сегодня не собрали чемодан!
Входная дверь хлопнула так, что в прихожей дрогнуло зеркало. Я осталась на кухне одна. Её чашка так и стояла нетронутой, а на белом фарфоре отпечатался розоватый след помады, похожий на кривой полумесяц.
Я отнесла чашку в раковину, тщательно вымыла её, потом протёрла стол.
И только после этого села и задумалась: кто её ко мне отправил? Сама Кристина вряд ли додумалась бы явиться именно сюда. Кто-то дал ей наш адрес. Кто-то сообщил подъезд, этаж и номер квартиры.
Вечером вернулся Андрей. Худой, усталый, в куртке, на рукаве которой темнело пятно машинного масла. Он инженер и, кажется, всю жизнь что-то чинит собственными руками. Сняв обувь, он привычно потёр переносицу — так он всегда делал после тяжёлого дня.
— Как ты? — спросил он.
Я пересказала ему всё: и Кристину, и каблуки, и красные ногти, и фразу про «собирайте вещи».
Андрей опустился на стул. Потом снова провёл пальцами по переносице.
— Кристина? — переспросил он. — У нас в отделе есть Кристина. Новая секретарша. В прошлом году устроилась.
— И?
— И ничего. По утрам здороваюсь. На этом всё.
Я ему верила. Восемнадцать лет рядом — не пустой звук. Я прекрасно знаю, как он ведёт себя, когда лжёт: начинает часто моргать и теребит мочку уха. Сейчас он просто сидел напротив, растерянный, с совершенно честными глазами.
— Она сказала, что вернётся с доказательствами, — добавила я.
— С какими ещё доказательствами? — Андрей беспомощно развёл руками. — Ольга, ты же сама всё знаешь.
Да, я знала. Он жил с этим с четырнадцати лет, и мы оба давно приняли эту часть нашей жизни. Когда-то думали об усыновлении, но всё не сложилось: документы застряли, потом мы сами перегорели. В итоге смирились. У нас были коты, клиника, дача под Киевом. Жизнь вышла не совсем такой, какой мечталась в двадцать, но она была нашей.
И вдруг на пороге появляется женщина с алыми ногтями и требует, чтобы я собирала вещи.
Спустя неделю Кристина явилась ко мне на работу.
В тот момент я принимала пациента — рыжего кота с воспалённым ухом. Его хозяйка, Людмила Викторовна, женщина около шестидесяти, крепко прижимала питомца к себе и ласково бормотала:
— Барсик, потерпи, милый, доктор знает, что делает.
Я уже потянулась за инструментом, когда в коридоре послышались быстрые шаги и ручка двери резко дёрнулась.