Дверь распахнулась настежь, будто её пнули из коридора. На пороге возникла Кристина. Всё те же высокие каблуки, всё тот же ярко-красный маникюр. Только шубка была уже другая — короче прежней.
— Так вот где вы отсиживаетесь! — громко заявила она. — Думали, я вас не найду?
Людмила Викторовна крепче прижала Барсика к себе. Кот недовольно выгнул спину и зашипел.
— Кристина, — спокойно произнесла я, — у меня идёт приём. Пожалуйста, выйдите.
— Ни за что! — она шагнула внутрь кабинета. — Пусть все узнают правду! Ваш муж ушёл от вас ко мне, а вы продолжаете делать вид, будто ничего не случилось!
Людмила Викторовна медленно повернула голову в её сторону.
— Девушка, вы с питомцем?
— Что? — Кристина на секунду растерялась.
— Вы животное принесли или просто так зашли? — уточнила Людмила Викторовна, глядя на неё поверх очков.
Я тем временем вернулась к осмотру Барсика. Левое ухо было воспалено, но состояние не критичное. Капли трижды в день — и через несколько суток станет легче.
— Вы меня вообще слышите? — Кристина сорвалась на крик. — Я беременна от её мужа! Третий месяц!
— Девушка, — не отрываясь от кота, сказала я, — приём у нас только по записи. Вы с животным или без?
Людмила Викторовна тихо фыркнула. Барсик, словно поддерживая хозяйку, фыркнул почти одновременно с ней.
Кристина застыла посреди кабинета. По её лицу было ясно: представление снова пошло не по тому сценарию. Она рассчитывала на слёзы, истерику, громкие обвинения. А вместо этого получила рыжего кота с отитом и уточнение про запись.
— Вы об этом ещё пожалеете! — бросила она и вылетела в коридор, так хлопнув дверью, что с полки свалилась пластиковая банка с ватными палочками.
Людмила Викторовна посмотрела на меня с любопытством.
— Это кто такая была?
— Понятия не имею, — ответила я. — Барсику вот эти капли. В левое ухо утром и вечером. Через пять дней приходите на повторный осмотр.
Она убрала назначение в сумку, но с места не двинулась. Поправила очки, покосилась на дверь, затем снова перевела взгляд на меня.
— Ольга, я, конечно, не люблю вмешиваться в чужое, — сказала она негромко. — Но эта особа сейчас в коридоре разговаривает с вашей администраторшей. И весьма громко.
Я вышла из кабинета. Кристина стояла возле стойки регистрации и внушала Алине, нашей администраторше, что «Ольга Михайловна разрушает чужие семьи и таким людям не место в медицине». Алине было двадцать четыре, она только первый год работала после колледжа, поэтому смотрела на неё испуганно и явно не понимала, как реагировать. В зоне ожидания сидели ещё двое посетителей с переносками. Из одной без остановки доносилось жалобное кошачье мяуканье.
— Кристина, — сказала я ровным голосом, — это ветеринарная клиника. Вы мешаете работе. Если сейчас не уйдёте, я вызову охрану торгового центра.
Она резко обернулась, смерила меня взглядом, потом посмотрела на людей в очереди. Женщина с переноской неодобрительно покачала головой. Кристина презрительно хмыкнула и направилась к выходу. Её каблуки ещё долго стучали по кафелю, пока звук наконец не растворился за дверью.
Алина подняла на меня растерянные глаза.
— Ольга Михайловна, что это сейчас было?
— Ничего, — ответила я. — Приглашай следующего.
Но когда рабочий день закончился и последний пациент — такса с аллергией — ушёл вместе с хозяином, я заперла дверь кабинета и опустилась на стул. Четвёртый раз за январь. Сначала звонки. Потом появление у меня дома. Теперь — визит на работу. При клиентах, при администраторе, при людях, которые пришли лечить своих больных животных. Кто-то настойчиво направлял ко мне эту Кристину. Кто-то, кому были известны мой домашний адрес, место работы и даже часы приёма.
Вечером я взяла телефон и стала листать список контактов. Виктория. Мы дружили двенадцать лет. Вместе ездили на дачу, каждую осень закрывали помидоры, по четвергам ходили в бассейн. А потом, в ноябре прошлого года, Виктория вдруг перестала отвечать на мои сообщения. Я писала ей пять раз. Трижды звонила. В ответ — полная тишина. Тогда я решила, что она на что-то обиделась: бывает, остынет и объявится. Но она так и не появилась.
И вот теперь, сидя в пустом кабинете рядом с упавшей на пол банкой ватных палочек, я вдруг ясно сопоставила даты. Виктория замолчала в ноябре. Кристина начала названивать в январе. Между этими событиями — всего два месяца.
Случайность?
Я подняла банку, поставила её обратно на полку и поняла: надо разбираться.
Ответ нашёлся быстро. Только совсем не так, как я предполагала.
Через три дня после появления в клинике Кристина опубликовала в социальной сети пост. На фотографии она стояла вполоборота, положив ладонь на живот. Под снимком был текст: «Когда носишь под сердцем ребёнка, а его жена не желает отпустить мужчину. Восемнадцать лет держала рядом, а теперь вцепилась мёртвой хваткой. Девочки, поддержите».
За сутки под записью набралось двести четырнадцать комментариев. Узнала я об этом от коллеги из клиники, Натальи. Она позвонила и сразу спросила:
— Ольга, ты уже видела? Имени твоего там нет, но всем и так понятно. Она даже снимок приложила.