— Проходи, — после короткой паузы сказала Валентина Сергеевна и, тяжело переступая распухшими ногами, медленно направилась на кухню.
Юлия вошла следом. От чая она отказалась почти сразу: в горле и так стоял неприятный ком, пить совсем не хотелось.
Женщина опустилась на стул, помолчала, будто собираясь с силами, а потом махнула рукой:
— Ну что уж теперь скрывать… Всё равно рано или поздно до тебя дойдёт.
— Что именно? — Юлия насторожилась.
— Ирина беременна.
— Так ведь это… радость, — невольно сказала Юлия, не успев даже подумать.
— Радость, говоришь? — мрачно усмехнулась Валентина Сергеевна. — Погоди радоваться. Ребёнок-то от твоего мужа.
Юлия не сразу поняла смысл сказанного. Слова будто ударились о неё и отскочили.
— Простите… что?
— А что тут объяснять? Дмитрий твой ей ребёнка сделал. Теперь яснее? Приходил он к ней недавно, они на кухне ругались, думали, я не слышу. А я всё слышала. Ирина опять в Киев собралась, а он ехать с ней не хочет. Только скажи мне, кому она там с младенцем нужна? Я хоть еле передвигаюсь, но всё равно рядом буду, с ребёнком помогу. А там кто ей поможет?
Дальше Юлия почти ничего не воспринимала. Она вышла из квартиры как во сне и всю дорогу до дома шла, не разбирая дороги. В голове билась одна мысль: «Нет. Этого не может быть. Дмитрий не мог… Может, Валентина Сергеевна что-то напутала? Может, это был не он?»
Но сколько бы Юлия ни убеждала себя, что всё это ошибка, тяжёлое предчувствие не отпускало.
Когда она открыла дверь своей квартиры, на вешалке сразу заметила куртку Дмитрия. Из комнаты доносился его приглушённый голос — он говорил по телефону.
— Не дави на меня, — резко произнёс он. — Я же сказал, что поговорю с ней…
Юлия остановилась на пороге, затаив дыхание. Дмитрий быстро закончил разговор и обернулся, почувствовав её взгляд.
— Ты дома? — спросила она, изо всех сил стараясь говорить спокойно.
— Да. Документы партнёрам отвозил, потом решил уже не возвращаться в офис. А ты почему так рано?
Юлия медленно сняла пальто.
— Я сегодня была у Валентины Сергеевны. Она рассказала мне одну очень любопытную вещь. Не хочешь догадаться какую?
— Нет, — ответил Дмитрий, но Юлия заметила, как он сразу напрягся. — А должен?
— Думаю, да. Это Ирина сейчас звонила? О чём она просила тебя со мной поговорить?
— Нет, это был партнёр, — слишком быстро сказал он.
— Правда? Тогда почему ты так побледнел? Ладно, задам прямо. Ирина ждёт ребёнка от тебя?
Дмитрий опустил глаза. Этого молчания оказалось достаточно.
— Ирина — ладно, — голос Юлии дрогнул, но она продолжала. — От неё я уже не знаю, чего ждать. Но от тебя… Муж и лучшая подруга. Как это вообще возможно?
— Прости, — выдохнул он и будто сразу сник. — Я сам не понимаю, как всё случилось. Помнишь, после похорон я провожал Ирину домой? Она тогда напилась, совсем себя не помнила. Я довёл её до квартиры, а она снова разрыдалась. Вцепилась в меня так, будто боялась утонуть, просила не уходить, не оставлять её одну… Потом мы выпили ещё. И всё как-то… само вышло.
— Само? — Юлия горько усмехнулась. — И теперь ты хочешь, чтобы я тебя простила? Чтобы мы продолжили жить, будто ничего не было? Или ты уже решил устроиться сразу на две семьи? Очень удобно: одна готовит, стирает и ждёт дома, другая рожает ребёнка.
— Хватит! — не выдержал Дмитрий. — Да, она просила, чтобы я поговорил с тобой.
— О ребёнке?
Он провёл ладонью по лицу.
— Я виноват. Понимаю. Но я не могу её бросить. Кирилл уже взрослый, ты справишься. А Ирина одна. Мать у неё еле ходит…
Юлия смотрела на мужа и не узнавала человека, с которым прожила столько лет. Оказывается, за её спиной они уже всё решили. Ей оставили только формальность — сообщить о принятом решении. Ирина тоже оказалась «подругой» что надо: пришла в их дом, позавидовала чужому счастью, разрушила семью и увела мужа. Со своим столько лет не могла стать матерью, а тут — сразу.
Юлия не стала удерживать Дмитрия. Лишь потребовала, чтобы он сам поговорил с сыном и объяснил Кириллу, почему уходит из семьи.
Вскоре Дмитрий и Ирина уехали в Киев. После разговора с отцом Кирилл сказал матери жёстко и прямо: если она когда-нибудь простит Дмитрия, он просто уйдёт из дома.
Юлия старалась держаться. Она убеждала себя, что выдержит, поднимется, научится жить заново. Только сначала нужно было собрать по кусочкам то, что осталось от её разбитого сердца.
«Есть такие раны, которые не лечат ни люди, ни лекарства, ни даже время. Сердце продолжает болеть — просто боль становится другой: уже не режущей, как в первые чёрные месяцы, а глухой, тяжёлой, постоянной. Время, почему ты так безжалостно? Эти раны не затягиваются никогда. К ним лишь постепенно привыкаешь».
Олег Рой