— Шестьдесят пять, — напомнила я.
Виктор Андреевич поднял на меня глаза.
— Ну разумеется. Главное — самой у плиты не стоять. Чужими руками всё устроить — это у тебя отлично выходит.
Я промолчала. Спорить не стала. Просто внесла оплату. Мы с Максимом поделили расходы: восемьдесят тысяч гривен списались с моей карты, шестьдесят — с его. Виктор Андреевич добавил сорок тысяч. Ровно сорок. На собственный юбилей.
Квитанцию я сохранила. Перевод на восемьдесят тысяч гривен. Двадцатое марта, четырнадцать ноль семь. Получатель — ресторан «Берёзовая роща».
За три дня до праздника позвонила Оксана.
— Ирина, папа места себе не находит. Ты его этим рестораном очень задела.
— Чем именно?
— Он хотел, чтобы всё было по-домашнему. В кругу семьи. А ты сразу ресторан. Будто тебе просто не хочется возиться.
Я в этот момент стояла на кухне. Полина сидела за столом над тетрадью и задумчиво грызла кончик карандаша.
— Оксана, гостей пятьдесят пять человек. Я работаю пять дней в неделю. В какое время, по-твоему, мне готовить на такую толпу?
— Ну я бы помогла.
За четырнадцать лет Оксана не предложила мне помощи ни разу. Ни с готовкой, ни с детьми, ни с уборкой, вообще ни с чем.
— Ресторан уже оплачен, — спокойно ответила я. — Увидимся в субботу.
Я отключила звонок. Полина оторвалась от своих примеров и посмотрела на меня.
— Мам, а тётя Оксана почему сердится?
— Она не сердится, Поля. Просто волнуется за дедушку.
— А-а, — протянула дочь и снова склонилась над тетрадью.
Я убрала телефон в сторону. Внутри у меня было странно тихо и пусто — как в лаборатории после пяти вечера, когда все уже разошлись, а в помещении остаётся только ровный гул вытяжки.
Суббота. Двенадцатое апреля. Ресторан «Берёзовая роща».
Зал и правда оказался нарядным: большие окна до пола, за стеклом — берёзы, на столах белые скатерти, посуда расставлена ровными рядами. Я приехала за два часа до начала, чтобы проверить рассадку, меню и мелочи, которые обычно всплывают в последний момент. Администратор заглянула в список и спросила:
— Вы от Виктора Андреевича?
Я кивнула. Она поставила отметку.
К шести вечера гости начали подъезжать один за другим. Коллеги Виктора Андреевича по строительному бизнесу, соседи, давние знакомые — шумные мужчины в пиджаках, их жёны с укладками и ярким макияжем. Родственники тоже подтянулись: двоюродный брат из Полтавы, тётя из Черкасс. Оксана появилась в синем платье и с серьгами-каплями. Максим был в новом костюме. Рубашку к нему подбирала я, но он, конечно, этого даже не заметил.
Сам Виктор Андреевич приехал последним. Белоснежная рубашка, чёрный пиджак, на мизинце поблёскивал перстень. Стоило ему войти, как весь зал зааплодировал.
Именинник.
Гости расселись. Тосты пошли по очереди. Сначала говорил брат. Потом Оксана. Затем старый приятель, который вспоминал, как в девяностые они начинали дело почти с нуля — с пары лопат, случайных заказов и старенького грузовичка.
Я сидела между Максимом и незнакомой женщиной — женой одного из коллег Виктора Андреевича. Она назвалась Дарьей и почти сразу поинтересовалась:
— А вы кем юбиляру приходитесь?
— Невестка, — ответила я.
Дарья понимающе кивнула.
— Повезло вам со свёкром. Говорят, человек он щедрый.
Я улыбнулась и под столом крепко сжала салфетку.
К девяти вечера гости уже заметно расслабились. Ведущий передал микрофон Виктору Андреевичу — для ответного слова. В зале стало тише.
Виктор Андреевич поднялся. Расправил плечи. Он всегда был крупным мужчиной: выше большинства присутствующих почти на голову, широкий, тяжёлый, уверенный. И голос у него был такой же — густой, властный. Такой голос обычно не перебивают.
— Спасибо всем, — начал он. — Спасибо, что приехали. Шестьдесят пять — возраст серьёзный. Это уже не просто дата. Это итог.
Гости согласно закивали.
— Я построил дом. Поднял бизнес. Вырастил двоих детей. Максим у меня прораб, правая рука. Оксана — в бухгалтерии, всё держит под контролем. Сыну я дал квартиру. Дал работу. Семью обеспечил.
Он сделал паузу и повернулся в мою сторону. Перстень тихо звякнул о бокал.
— И отдельный тост я хочу поднять за мою невестку Ирину. За женщину, которая живёт за наш счёт.
Сначала зал будто выдохнул и замер. Потом кто-то нервно хмыкнул. С дальнего конца стола донеслось:
— Ну батя выдал!
Дарья рядом со мной отвернулась, словно резко заинтересовалась салатом.
Виктор Андреевич рассмеялся широко, громко, от души. Только это была не шутка. Он действительно так думал. Искренне верил, что сказал смешно, метко и справедливо. И что все вокруг обязаны его поддержать.
Пятьдесят пять человек подняли бокалы. Одни — потому что неловко портить юбилей. Другие — просто за компанию. А некоторые, я видела по лицам, соглашались с ним полностью.
Максим рядом сжал вилку так, что побелели пальцы. Но на меня не посмотрел. И не произнёс ни слова.
Я дождалась, пока все выпьют. Дождалась, пока ведущий потянется обратно за микрофоном. Потом поднялась.
— Можно? — обратилась я к нему. — Буквально минуту.
Ведущий вопросительно глянул на Виктора Андреевича. Тот махнул рукой:
— Давай, невестка. Говори тост.
Я взяла микрофон. Он был тёплым от чужих ладоней.
На меня смотрели пятьдесят пять лиц. Среди них была и моя коллега Мария с мужем. Она одна в этом зале точно знала, сколько я зарабатываю и за что в нашей семье плачу. Мария встретилась со мной взглядом и едва заметно кивнула.
Я вдохнула. Руки у меня не дрожали.
— Виктор Андреевич, — начала я ровно, — спасибо вам за тост. Он был честный. Вы действительно считаете, что я живу на ваши деньги. Я слышу это уже четырнадцать лет. И сегодня, наконец, хочу ответить. При всех. Потому что вы тоже сказали это при всех.
Зал застыл. Оксана приоткрыла рот.
— Вы подарили Максиму квартиру. Это правда. Двухкомнатную, пятый этаж, панельный дом. Спасибо. Это был щедрый поступок. Но ремонт в этой квартире — полы, стены, ванная, кухня — оплачивала я. Триста двенадцать тысяч гривен. Из своей зарплаты. И все чеки у меня сохранены.
Кто-то за столом тихо кашлянул. Виктор Андреевич уже не улыбался.