еще пару недель назад, но я тогда предпочла сделать вид, будто не уловила, к чему он клонит.
Я открыла сумочку, вынула оттуда плотный белый конверт и аккуратно положила его поверх синей папки.
— А это что? — Валерия мгновенно напряглась.
— Соглашение о разделе имущества и заявление о расторжении брака по обоюдному согласию, — спокойно пояснила я. — Вчера вечером подготовила. Я давно знала о тебе, дорогая. И о ресторане «Панорама», где вы привыкли ужинать по средам, и об отеле возле Золотых ворот. Мир тесен, люди болтливы, а служба безопасности нашего холдинга, к счастью, работает без сбоев. Одного звонка знакомому руководителю аналитического отдела оказалось достаточно, чтобы передо мной легла вся хроника его подвигов.
Я чуть откинулась на спинку кресла и посмотрела на свою юную соперницу почти с теплотой. Нет, даже с настоящей благодарностью.
— Ты ведь даже не понимаешь, насколько помогла мне своим появлением.
— Чем? — прошептала она, едва шевеля пересохшими губами.
— Тем, что окончательно развеяла мои колебания. Женщины, знаешь ли, устроены непросто. Мы можем долго терпеть, убеждать себя, что все еще наладится, что он просто запутался, что это кризис, что за плечами столько лет, студенческая юность, общие планы… Я правда сомневалась. Думала, стоит ли вытаскивать его из этой финансовой трясины еще один, последний раз, или уже позволить ему захлебнуться самому. А сегодня утром ты врываешься ко мне в кабинет, как воинственная богиня чужой любви, и требуешь, чтобы я его отпустила.
Я улыбнулась ей так открыто и светло, как только могла:
— И я отпускаю. Совершенно спокойно. Без тяжести на душе. Без криков, без истерик, без унизительного дележа кастрюль, вилок и полотенец. Ты пришла за своим счастьем? Забирай. Всего. Полностью. С его большими амбициями, красивыми речами за закрытыми дверями, счетами из барбершопов и долгом в два миллиона гривен.
Валерия судорожно сжала ремешок сумочки.
— Но… если вы официально женаты, долг должен делиться пополам! Я знаю! У моей подруги был развод, и там все кредиты делили между супругами!
Я рассмеялась негромко, почти ласково.
— Как же я люблю специалистов по праву из интернета. В семейном законодательстве Украины есть простой принцип: обязательства одного супруга могут стать общими только тогда, когда доказано, что полученные деньги пошли на нужды семьи. А теперь попробуй догадаться, Валерия, что находится во втором разделе этой папки?
Я легко постучала пальцами по синему картону.
— Там выписки с его расчетных счетов. Из них прекрасно видно, что ни одна гривна из этих двух миллионов не попала на наш общий семейный счет, не была потрачена на ремонт, продукты, лечение, коммунальные платежи или совместный отпуск. Зато там замечательно прослеживаются другие траты: оплата двух путевок в Эмираты на имя Даниила и гражданки Валерии Соколовой, счета из ювелирных салонов, брони спа-отелей на двоих. Для суда картина будет предельно ясной: этот кредит — его личное обязательство. И за его глупость я не отдам ни гривны.
Валерия побледнела настолько резко, что тональный крем на ее лице вдруг стал выглядеть темным, чужеродным пятном.
— То есть… он останется совсем ни с чем?
— Нет, хуже, — мягко поправила я. — Он останется с долгами, которые при нынешнем доходе не закроет и за десять лет. Проценты начисляются каждый день. Банк наложит арест на участок под Каневом, потом продаст его на торгах за смешные деньги, но этой суммы не хватит даже на основную часть долга. Затем исполнительные документы уйдут работодателю, и с официальной зарплаты начнут удерживать половину. Кроссовер тоже заберут. А пентхаус на Печерске, боюсь, придется сменить на однокомнатную квартиру где-нибудь у конечной станции метро — если, конечно, у него вообще останутся деньги на аренду.
Она сидела, словно окаменев. Прямо у нее на глазах рассыпался хрупкий карточный дворец той красивой жизни, ради которой она мирилась с его статусом женатого мужчины, скрытыми встречами, неловкими паузами и многозначительными взглядами общих знакомых.
— Но он же обещал… — наконец выдавила она. — Он говорил, что с ним я буду как за каменной стеной…
— Даниил сам всю взрослую жизнь ищет, за чью бы стену спрятаться, — ответила я ровно. — Последние десять лет этой стеной была я. Я закрывала его кассовые разрывы, устраивала его через знакомых на приличные должности, откуда его потом тихо просили уйти за лень, самоуверенность и пустое бахвальство. Я поддерживала легенду, будто он состоявшийся, надежный мужчина. А на самом деле он всего лишь паразит, милая. Красивый, обаятельный, разговорчивый паразит с безупречной улыбкой и дорогим парфюмом.