Но мои слова о том, что мама для меня не посторонний человек и уж точно не гостья, Валерию Павловну нисколько не остановили.
Она лишь презрительно фыркнула и бросила многозначительный взгляд на Ирину, которая стояла рядом с опухшими от слез глазами и всем видом изображала невинно пострадавшую. После этого свекровь, будто уже была здесь хозяйкой, решительно пошла к комнате, приготовленной для мамы. У меня внутри все оборвалось, и я почти бегом двинулась следом.
Валерия Павловна распахнула дверь, придирчиво осмотрела застеленный диван, подушки, чистое покрывало, а затем направилась к шкафу-купе. Зеркальная створка резко отъехала в сторону. На полке аккуратно лежали сложенные мамины вещи.
— Значит, слушай сюда, Оксаночка, — сквозь зубы произнесла Валерия Павловна и тут же сгребла эту стопку в руки.
Я даже среагировать не успела. В следующую секунду она одним небрежным жестом вышвырнула вещи в коридор. Все, что я так тщательно раскладывала, разлетелось по полу. Мамин халат упал прямо к ногам Андрея, который вдруг стал каким-то совершенно неподвижным.
— Твоя мама вполне может остановиться в гостинице, — отчетливо, с нажимом на каждом слове сказала свекровь, не отводя от меня взгляда. — А здесь теперь будет жить мой внук. Андрей, заноси сюда сумки Матвея. Потом разберем.
В квартире повисла такая тишина, что было слышно, как за окном шумит дождь. Я посмотрела на мамины вещи, валявшиеся на полу, потом на Валерию Павловну, самодовольно сложившую руки на груди, и наконец перевела взгляд на мужа.
Андрей стоял с опущенной головой и молча мял в пальцах ручку огромной спортивной сумки. Он не сказал ни слова. Даже не попытался ее остановить.
И именно тогда до меня дошло окончательно: это не спонтанный порыв и не внезапная беда, случившаяся на пороге. Захват моей квартиры был продуман заранее. И, что хуже всего, Андрей обо всем знал. Они договорились между собой за моей спиной, решив, что меня можно просто поставить перед фактом.
Мамин халат лежал на полу, словно белый флаг капитуляции. Только капитулировать в собственной квартире я не собиралась.
Я медленно наклонилась, подняла вещи, аккуратно стряхнула с них пыль и прижала к себе. Внутри все сжалось в тугой узел, но этот холодный, болезненный комок вдруг придал мне сил.
— Так. Стоп, — сказала я громко и неожиданно спокойно.
Я сделала шаг вперед и встала в дверном проеме, закрывая собой вход в комнату. Валерия Павловна изумленно приподняла брови. Видимо, сопротивления она от меня не ждала.
— Вы, кажется, слишком увлеклись, Валерия Павловна, — произнесла я, стараясь не сорваться на крик. — Матвей — ваш внук. Если у Ирины неприятности, то помогать ему в первую очередь должны вы. Но это не дает вам права вламываться в мою квартиру и распоряжаться здесь так, будто все принадлежит вам.
Свекровь захлебнулась возмущением. На ее лице проступили красные пятна.
— Да как ты вообще смеешь так разговаривать! — визгливо вскрикнула она. — Мы пришли к тебе с бедой, по-человечески, а ты нас даже на порог не пускаешь! Родного ребенка выгоняешь под дождь! Андрей, ты слышишь, что несет твоя жена?
Андрей наконец будто очнулся. Он бросил сумку на пол и подошел ко мне, пытаясь взять меня за руку, но я резко отдернула ладонь.
— Оксана, ну зачем ты так заводишься? — забормотал он, не глядя мне прямо в глаза. — У Ирины правда безвыходная ситуация. Бывший ей даже нормально вещи собрать не дал. Пусть они немного поживут у нас. Места же хватает. Это временно.
— Временно? — я коротко усмехнулась и кивнула на гору баулов в коридоре. — С таким количеством вещей приезжают не на пару дней. Тут минимум на несколько месяцев. Скажи лучше, как давно ты знал, что они сюда едут?
Андрей тут же отвел взгляд.
Ответа мне уже не требовалось. Его молчание сказало все гораздо яснее любых объяснений. Он знал. Знал и промолчал, прекрасно понимая, что я буду против. Особенно сейчас, когда через несколько дней должна была приехать моя мама.
— Хорошо, — я глубоко вдохнула, заставляя себя говорить ровно. — На улицу ночью и под дождь я вас не выставлю. Но в эту комнату никто не зайдет.
Я захлопнула дверь гостевой спальни и демонстративно повернула ключ в замке. Потом спокойно убрала его в карман домашних брюк.
Ирина, до этого тихо всхлипывавшая в углу, вдруг разрыдалась в голос и крепче прижала к себе притихшего Матвея. Мальчик смотрел на меня испуганно, и на мгновение мне действительно стало его жалко. Но только на мгновение. Потому что жалость к ребенку не означала, что взрослые имеют право вытирать о меня ноги.
— Гостиная свободна, — сказала я. — Там большой раскладной диван. На одну ночь вам троим места хватит. А завтра утром собираете свои вещи и уезжаете.
— Ты нас выгоняешь? — Валерия Павловна прошептала это так, будто я только что совершила преступление. Она театрально схватилась за грудь. — Своих же родных?
— Вы мне не родные, Валерия Павловна, — ответила я без дрожи в голосе. — Вы мать моего мужа. Завтра вы возвращаетесь к себе. Как будете размещаться у себя дома — решайте сами.
После этого я развернулась и ушла на кухню. Есть уже не хотелось совершенно. Яблочный пирог, который еще недавно пах уютом и теплом, теперь вызывал только тошнотное раздражение.
Из коридора доносились громкие причитания Валерии Павловны. Она проклинала мою бессердечность, жаловалась на давление, называла меня неблагодарной и жестокой. Андрей что-то тихо бормотал в ответ, пытаясь ее успокоить.
В конце концов они кое-как перетащили свои тяжелые сумки в гостиную. Остаток вечера прошел под глухие удары дверей, шорох пакетов и напряженное молчание, которое давило сильнее любого скандала.
Я сидела за кухонным столом, держала в руках чашку давно остывшего чая и слушала, как за стеной Валерия Павловна вполголоса настраивает Андрея против меня. Она говорила негромко, но достаточно отчетливо, чтобы я слышала каждое слово.
Когда Андрей наконец вошел в нашу спальню, я уже лежала в кровати, отвернувшись к стене.
— Оксана, ну зачем ты так с ними? — тихо начал он, осторожно присаживаясь на край матраса. — Мама почти плачет. У нее давление поднялось. Можно было хотя бы попытаться понять ситуацию.
Я резко села и посмотрела ему прямо в глаза.
— А ты мою ситуацию попытался понять? — спросила я. — Ты знал, что они приедут. Знал, что моя мама приезжает в четверг. И все равно позволил им заявиться сюда с вещами, даже не посчитав нужным предупредить меня.
Андрей тяжело выдохнул и провел ладонями по лицу.