— Мама уверяла, что, если сказать тебе заранее, ты сразу поднимешь крик, — наконец выдавил Андрей, не глядя на меня. — Она просила просто поставить тебя перед фактом. Ну… чтобы ты уже ничего не смогла изменить. Оксана, потерпи их чуть-чуть. А твою маму я размещу в гостинице, сам всё оплачу, честно.
Меня будто ледяной волной накрыло.
В гостинице. Мою маму, которой нужен покой и уход. Ради его нахальной сестры и матери, привыкшей входить в чужой дом как в свой собственный.
Я очень медленно произнесла, тщательно отделяя одно слово от другого:
— Если завтра вечером, когда я вернусь с работы, их здесь уже не будет, у нас, возможно, еще останется шанс. Маленький, но останется. Если же они останутся в моей квартире, ты собираешь свои вещи и уходишь вместе с ними.
После этого я легла спиной к нему и натянула одеяло почти до лица. Разговор был закончен. Всю ночь я то проваливалась в тяжелую дремоту, то снова открывала глаза, прислушиваясь к каждому звуку из гостиной.
Утро началось с резкого звона посуды. Я посмотрела на часы — семь. Надев халат, я почти бегом вышла из спальни.
И замерла на пороге кухни.
Валерия Павловна стояла у плиты в моем запасном фартуке и деловито жарила блины. На моей любимой сковороде. Той самой, к которой нельзя было даже близко подносить металлические приборы, потому что покрытие легко царапалось.
Ирина развалилась за столом и спокойно пила кофе из моей подарочной кружки. А восьмилетний Матвей, совершенно довольный жизнью, размазывал вишневое варенье по белоснежной скатерти, которую я берегла для приезда мамы.
— О, наконец-то хозяйка проснулась! — бодро объявила свекровь, ловко переворачивая очередной блин. — Мы тут уже завтрак организовали. Садись, я и тебе напекла. Раз уж теперь вместе жить будем, надо привыкать к общему быту.
Я медленно огляделась. Сумок, которые вчера громоздились в гостиной, уже не было. И тут взгляд сам собой скользнул в сторону коридора.
Дверь гостевой спальни стояла распахнутой настежь.
А ведь вечером я собственноручно закрыла ее на ключ.
Значит, Андрей просто отдал матери запасной ключ от межкомнатной двери. Тот самый, который лежал у него в ящике с инструментами.
Я сорвалась с места и вошла в комнату.
Там творился полный разгром. Мамины полотенца, которые я вчера снова аккуратно сложила, теперь валялись на кресле. На застеленной свежим бельем кровати кучей лежали вещи Ирины, детская одежда, игрушки Матвея и какие-то пакеты.
Они не просто не собирались уезжать. Они уже начали захватывать мою квартиру.
Я стояла в дверях и смотрела на смятые простыни, чужие вещи, раскиданные игрушки. И странное дело — я не плакала. Не кричала. Не дрожала от бессилия.
Внутри стало холодно и удивительно ясно.
В тот момент я окончательно поняла: моего брака больше нет. Он развалился прямо здесь, среди испорченной скатерти, вскрытой комнаты и ключа, который мой муж трусливо передал своей матери за моей спиной.
Я развернулась и твердым шагом вернулась на кухню.
Валерия Павловна как раз снимала со сковороды румяный блин и что-то мурлыкала себе под нос. Всем своим видом она показывала, что считает эту битву выигранной.
Я подошла к плите, протянула руку и молча выключила конфорку.
Свекровь резко повернулась ко мне и возмущенно взмахнула моей же лопаткой.
— Ты что себе позволяешь? — вспыхнула она. — У меня еще тесто осталось!
— Завтрак закончен, — сказала я спокойно, но так, что на кухне сразу стало тихо. — Положите лопатку на стол и внимательно меня выслушайте.
На шум из спальни наконец выполз Андрей. Сонный, растрепанный, он на ходу натягивал футболку и испуганно смотрел то на меня, то на мать.
— Оксана, ну что опять с утра? — жалобно протянул он. — Можно же было спокойно поесть, а потом уже поговорить.
Я посмотрела на него и вдруг увидела перед собой не мужа, а совершенно чужого человека. Слабого, жалкого, готового предать меня ради того, чтобы не спорить с мамой.
— Андрей, ты дал им ключ от комнаты? — спросила я ровно, без злости и без повышения голоса.
Он опустил глаза, переступил с ноги на ногу и пробормотал:
— Ну а что мне оставалось? Не на полу же им ночевать в гостиной. Маме неудобно, Матвей тоже ребенок, у него спина затечет. А там нормальная кровать пустует. Я же говорил тебе, это ненадолго.
Я кивнула. Теперь уже всё стало предельно ясно.
— Хорошо. Тогда слушайте внимательно, дорогие гости, — я обвела взглядом Валерию Павловну, Ирину и Матвея. — У вас есть ровно сорок минут, чтобы собрать свои сумки и покинуть мою квартиру.
Ирина подавилась кофе и закашлялась. Валерия Павловна со звоном хлопнула лопаткой по столешнице.
— Да как ты смеешь! — взвизгнула она. — Андрей, ты слышишь, что говорит твоя жена? Она нас выгоняет! Мы никуда не уйдем. Это квартира и моего сына тоже, значит, мы имеем право здесь находиться!
От такой наглости я даже коротко рассмеялась.
— Валерия Павловна, с законами у вас, похоже, совсем плохо, — сказала я. — Ваш сын в этой квартире не собственник. У него здесь нет доли. Он даже не зарегистрирован по этому адресу. А вы все трое зарегистрированы в своей двухкомнатной квартире.
Я сделала небольшую паузу, чтобы мои слова дошли до каждого.
— Это жилье принадлежит только мне. И прямо сейчас в нем находятся посторонние люди, которые отказываются уйти.
Я достала из кармана халата телефон и демонстративно разблокировала экран.
— Если через сорок минут вас здесь не будет, я вызываю полицию. И заявление я подам обязательно.