безобидная рассылка от магазинов и служб доставки, однако теперь самым верхним значилось свежее, ещё не открытое сообщение от известного сервиса, через который бронировали гостиницы и авиабилеты. Екатерина задержала палец над строкой всего на секунду, а потом открыла письмо.
«Бронирование подтверждено. Отель “Южное взморье”, город Одесса. Размещение: двое взрослых. Номер люкс с видом на море».
Она перечитала эти строки дважды, хотя смысл стал понятен сразу. Даты заезда и выезда точь-в-точь совпадали с периодом его «тяжёлой командировки» в Днепр. Ниже, в этом же письме, были прикреплены электронные билеты. Самолёт должен был вылететь из местного аэропорта через два часа. В графе пассажиров значились Андрей и какая-то Валерия, фамилия которой Екатерине не говорила ровным счётом ничего.
Свет планшета вдруг показался резким, почти болезненным. Екатерина опустилась на стул медленно, будто боялась сделать лишнее движение. Всё, что она упорно не хотела замечать последние месяцы, мгновенно выстроилось в цельную, беспощадно ясную картину. Поздние возвращения с работы, внезапная любовь к тренажёрному залу, новый пароль на телефоне, раздражение из-за пустяков, бесконечные разговоры о том, что расходы пора сокращать, потому что в компании будто бы начались трудные времена. Трудности и правда были. Только не в компании, а в их браке.
Некоторое время Екатерина просто смотрела в окно. За стеклом начинался ясный день, солнечный и почти насмешливо спокойный. Потом она взяла свой телефон и открыла банковское приложение, словно ей нужно было убедиться в чём-то важном и земном. Квартира, где они прожили семь лет, принадлежала ей одной. Она получила её в наследство от бабушки задолго до знакомства с Андреем. После свадьбы он просто въехал сюда с двумя чемоданами и громкими планами о том, как они превратят старое жильё в стильное, современное пространство.
Ремонт они действительно сделали. Деньги вкладывали общие, спорили о плитке, выбирали мебель, меняли проводку, уставали, радовались результату. Но юридически квартира как была собственностью Екатерины, так ею и осталась. И сейчас это знание принесло ей не радость, а странное, ледяное облегчение.
В тот день на работу она не пошла. Позвонила и попросила отгул по семейным обстоятельствам, добавив, что чувствует себя плохо. Заведующая, привыкшая считать Екатерину человеком, который выходит даже тогда, когда другие давно сидят дома на больничном, не стала задавать лишних вопросов. Только велела отлежаться и не геройствовать.
Оставшись одна, Екатерина достала из кладовки огромные клетчатые сумки — те самые, какие берут при переезде или для поездок на оптовые рынки. Она раскрыла их посреди коридора и начала собирать вещи Андрея. Без истерики, без суеты, с пугающей аккуратностью.
Сначала в сумки отправились костюмы, рубашки и брюки, которые ещё висели в шкафу. Потом она занялась обувью. Каждую пару туфель Екатерина почему-то протирала влажной тряпкой, прежде чем уложить на дно. Зачем — она и сама не смогла бы объяснить. Наверное, старая привычка заботиться продолжала работать даже тогда, когда заботиться уже было не о ком.
К вечеру шкаф опустел полностью. Спальня стала непривычно свободной, будто из неё вынесли не вещи, а чьё-то постоянное присутствие. Даже звук шагов изменился — стал суше, глуше. После гардероба Екатерина перешла в ванную. С полок исчезли его станки для бритья, пена, запасные щётки, дорогие шампуни, флаконы с одеколоном. Затем она открыла кабинет.
Компьютер трогать не стала: решила, что с техникой разбираться сейчас ни к чему. Зато все папки с бумагами, коробки с проводами, рыболовные принадлежности, инструменты из балконного ящика и прочие мелочи, которые Андрей годами раскладывал по квартире, одна за другой перекочевали в клетчатые баулы. Она не бросала их как попало. Складывала ровно, плотно, будто собирала ему не изгнание, а аккуратную дорогу.
Когда за окнами окончательно стемнело, возле входной двери уже стояла целая стена из восьми туго набитых сумок. Они занимали почти весь проход и выглядели как молчаливое доказательство того, что прежняя жизнь закончилась.
Наутро Екатерина вызвала мастера по замкам. Приехал худощавый мужчина в синем рабочем комбинезоне, немногословный и деловитый. Он внимательно осмотрел тяжёлую металлическую дверь, провёл пальцами по фурнитуре и одобрительно щёлкнул языком.
— Дверь у вас крепкая, хорошая, — сказал он. — Замок итальянский, непростой. Вы точно хотите менять личинку? Это недёшево выйдет. Если ключи потеряли, можно дубликат сделать по слепку.
— Точно, — спокойно произнесла Екатерина. — Нужно, чтобы старые ключи не подошли ни при каких обстоятельствах. И ещё поставьте, пожалуйста, внутреннюю задвижку.
Мастер взглянул на неё чуть внимательнее, но вопросов задавать не стал. Только кивнул, раскрыл свой чемоданчик, достал инструменты и принялся за дело. В прихожей завыла дрель, на пол посыпалась тонкая металлическая стружка. Екатерина стояла рядом и смотрела, как из двери буквально вынимают возможность вернуться прежнему хозяину ключей.
Через час работа была закончена. Она расплатилась, получила запечатанный пакет с новым комплектом, проводила мастера и закрыла за ним дверь. Потом вставила свежий блестящий ключ в скважину и дважды повернула его до упора. Замок сработал тихо, но в этом щелчке слышалась окончательность.