Следующие несколько дней до возвращения Андрея Екатерина прожила с удивительным, почти ледяным спокойствием. Она по-прежнему ходила в клинику, принимала пациенток, вносила записи в медицинские карты, отвечала на вопросы коллег. Никто ничего не заподозрил. Разве что некоторые стали замечать: спина у Екатерины будто выпрямилась, походка стала тверже, а во взгляде появилась холодная собранность, которой раньше не было.
По вечерам она приходила в свою вымытую до блеска, непривычно тихую квартиру, ставила чайник, заваривала мятный чай и доставала книги, которые месяцами лежали нетронутыми. Она читала медленно, вдумчиво, словно возвращала себе собственное время. Ни рыданий, ни приступов отчаяния, ни желания схватить телефон и закатить скандал. Всё это казалось ей уже лишним.
Андрей каждый вечер присылал короткие, однообразные сообщения: «На объекте завал, вымотался, сейчас в номер и спать. Люблю». Екатерина отвечала так же спокойно и скупо: «Отдыхай. Спокойной ночи». Она не собиралась раньше времени разрушать его уверенность. Пусть до последней минуты считает, что всё идет по его сценарию. Ей был нужен не крик, а точная, выверенная развязка.
Утро в день его прилета оказалось промозглым и ветреным. Серые тучи плотно затянули небо, и город выглядел так, будто еще не проснулся до конца. Екатерина поднялась рано, выпила крепкий кофе без сахара и долго стояла перед шкафом. Потом достала свое лучшее темно-бордовое пальто — строгое, дорогое, идеально сидящее по фигуре. В нем она всегда выглядела особенно собранной и элегантной.
После этого она вызвала грузовое такси. Водитель приехал быстро: крепкий молодой мужчина в спортивной куртке, молчаливый и деловой. Он не задавал ненужных вопросов, только помог вынести из квартиры все восемь сумок, аккуратно спустил их вниз и разместил в просторном салоне микроавтобуса. Екатерина проследила, чтобы ничего не осталось в подъезде, и села рядом с окном.
Машина выехала за город, к аэропорту. Дорога заняла примерно сорок минут. В салоне негромко бубнило радио, водитель внимательно следил за трассой, а Екатерина смотрела на мелькающие за стеклом осенние поля, редкие деревья и серые полосы обочин. Внутри у нее не поднималось ни злости, ни боли. Только пустота и ясное понимание: одна глава ее жизни закрылась, и возвращаться в нее она больше не собирается.
У терминала она попросила водителя остановиться возле зоны прилета и подождать. Тот кивнул, даже не уточнив, надолго ли. Екатерина вышла из машины, поправила воротник пальто и направилась к зданию аэропорта.
Перед входом тянулся небольшой ряд цветочных павильонов. В одном из них ярко горел свет, и Екатерина свернула туда. Внутри пахло сырой зеленью, свежесрезанными стеблями и сладковатыми лилиями. За прилавком хлопотала молодая флористка в зеленом фартуке, перебирая ленты и упаковочную бумагу.
— Доброе утро! Кого-то встречаете? — с улыбкой спросила девушка. — Могу предложить роскошные пионовидные розы, сегодня утром привезли. Или, например, альстромерии — очень нежные, для мамы часто берут.
— Доброе, — Екатерина медленно оглядела ведра с цветами. — Мне нужно что-нибудь особенное. Самое крупное, самое яркое и, если честно, самое безвкусное из всего, что у вас есть.
Флористка замерла и растерянно моргнула.
— Безвкусное? — переспросила она осторожно. — У нас вообще-то все букеты составлены со вкусом… Хотя есть вот эти большие красные антуриумы. Их еще называют «мужское счастье». Если добавить крупные листья папоротника и упаковать в блестящую фольгу, получится очень заметно. Даже… внушительно. И дорого смотрится.
— Прекрасно, — спокойно сказала Екатерина. — Беру. Заверните именно в ту золотую бумагу, которая больше всего бросается в глаза. И ленту сделайте красную. Чем ярче, тем лучше.
Девушка с сомнением посмотрела на элегантную женщину в бордовом пальто, но спорить не стала. Через десять минут Екатерина вышла из павильона с огромным, тяжелым и нарочито нелепым букетом. Красные антуриумы торчали из золотистой шуршащей упаковки так вызывающе, что композиция напоминала карикатуру на торжественность. Именно это ей и было нужно.
В терминале было шумно и тесно. Люди с чемоданами спешили к выходам, кто-то обнимался, кто-то нервно смотрел на табло. Электронные объявления сменяли друг друга, а ровный голос диктора сообщал о посадке на столичные рейсы. Екатерина подошла к стеклянным дверям зоны прибытия. На табло уже светилась зеленая строка: «Рейс из Одессы — прибыл. Выдача багажа».
Она остановилась чуть в стороне от основной толпы, возле металлического ограждения, и стала ждать. Минут двадцать ничего не происходило. Потом двери снова разъехались, выпуская очередную группу пассажиров — загорелых, расслабленных, с легкой курортной небрежностью в движениях.
Андрея она увидела сразу. На нем были светлые льняные брюки и яркая футболка, явно купленная где-то на отдыхе. Лицо сияло довольной, самодовольной улыбкой. Одной рукой он катил дорогой кожаный чемодан, другой крепко обнимал за талию высокую стройную брюнетку в коротких шортах и солнцезащитных очках, сдвинутых на макушку. На ее запястье броско поблескивал массивный золотой браслет с фианитами. Они шли рядом, оживленно переговаривались и совершенно не смотрели по сторонам.