…когда я уже застёгивала молнию на тёмно‑синем платье и примеряла серьги, в комнате раздался звонок его телефона. Дмитро глянул на экран, коротко ответил и, не говоря лишнего, направился в прихожую — натягивать куртку.
— Мария, я к Олегу на час. В коробке какая‑то гайка слизалась, одному ему не справиться.
— Дима, — я обернулась, — у меня сегодня сорок пять. Гости придут через полтора часа.
— Да успею я. Сказал же — на час. Я раньше всех вернусь.
Дверь хлопнула. Я осталась стоять посреди кухни: в одной руке серьги, в другой — половник. Сестра появилась ровно в семь, Оксана спустилась чуть позже, Максим отложил учебник и вышел из комнаты. Мы расселись за столом впятером. Его стул пустовал. Утка остывала, пирог так и не разрезали. Я звонила — без ответа. Лишь около десяти пришло сообщение: «Задерживаюсь. Машина Олега зависла на подъёмнике, не можем опустить».
Позже, когда мы с Оксаной мыли тарелки, она тихо произнесла:
— Мария, я вашу «Октавию» видела у подъезда в прошлую субботу. Чистая, ни пятнышка. Даже подтёков нет. Что там вообще чинят?
— Это не нашу, — машинально ответила я. — У Олега своя.
— Понятно, — кивнула она и тему закрыла.
Дмитро вернулся под утро, ближе к четырём. Пах спиртным, но держался уверенно — он умел пить и не расплываться. Разделся аккуратно, будто после обычной смены. Я молча подала ему тапки. На воротнике его светлой рубашки виднелась узкая блестящая полоска — коралловая, с лёгким шиммером. Я отлично знаю свою косметику. Коралловых помад у меня нет — уже много лет.
— Это что? — я коснулась пятна пальцем.
— Да какая‑то подружка Олега, — отмахнулся он. — Сидели рядом, она что‑то пролила, потом я в этой рубашке по гаражу ходил.
— Подружка или невеста?
— Мария, я без сил. Честно.
Он ушёл в ванную. Я постояла, прислушиваясь к шуму воды, и осторожно вытащила из кармана куртки чек, торчащий уголком. Плотная термобумага, сверху — логотип гостиницы «Родина». Дата — вчера. Сумма — двенадцать тысяч гривен. Заселение — 18:05. Выезд — 03:40.
Я сфотографировала обе стороны и вернула всё на место. Легла рядом, но сна не было. До семи утра я смотрела в потолок и считала трещины. Их оказалось семь. Накануне, когда гладила платье, я насчитала шесть. Казалось, за ночь потолок тоже дал трещину.
Утром я не сказала ни слова. Мне хотелось хотя бы раз в жизни не ошибиться. А для этого нужны были доказательства. Я действовала так, будто готовлюсь к педсовету: без эмоций, только факты и хронология. В Доме культуры «Строитель» я уже восемь лет работаю педагогом‑организатором — умею собирать материалы и раскладывать их по папкам.
К ноябрю доказательств стало больше. В телефоне появился закрытый альбом с паролем — я назвала его «Олег». Туда отправлялись чеки, забытые в карманах: ресторан, цветочный магазин, ещё одна гостиница — теперь «Заря». Кафе «Ромашка» — семь посещений за месяц, в счёте стабильно два гостя. Из парфюмерного — покупка на две тысячи восемьсот гривен: духи «Ирис». Я специально зашла туда и попросила дать тестер. Сладкий цветочный аромат с пудровой ноткой. Тот самый.
Я молчала и наблюдала. Оксана не выдержала:
— Маш, ты что собираешься делать?
— Пока — ничего. Суд будет один, — ответила я.
— Ты страшная, когда спокойная, — хмыкнула она.
В декабре у Оксаны был день рождения — сорок семь. Она арендовала небольшой зал в кафе «Панорама» на Центральной. Я выбрала бордовое платье, нарочно неброское — именинница должна сиять.
Дмитро пришёл прямо с работы — в костюме, с галстуком. Едва сел, сразу потянулся за солянкой и громко заявил:
— Мария, вот это солянка! Не то что твой вчерашний борщ. Мы вчера будто компот позавчерашний ели, честное слово. У Олега на плитке в гараже вкуснее выходит — с кислинкой.
Мужчины расхохотались. Женщины улыбнулись осторожно. Оксана посмотрела на меня поверх бокала. Я растянула губы в улыбке шире, чем следовало.
— У Олега, видимо, плита особенная, — произнесла я.
Он не уловил ни намёка. В последний год он вообще слышал только себя, свой гараж и звонки.
Вечер тянулся. Дмитро пил коньяк, не отказывая себе ни в закусках, ни в добавке. Когда вынесли торт, он поднялся, промокнул салфеткой губы и наклонился ко мне:
— Маш, я к Олегу. У него сигнализация сработала, соседский парень позвонил.
— Мы на юбилее, — напомнила я.
— Я уже поздравил, тост сказал. А сигналка — дело серьёзное. Машина не моя, если что случится — спросят с меня.
«Машина не моя». Я запомнила эти слова.
Он подошёл к Оксане, поцеловал её в щёку, вручил конверт. Она поблагодарила и проводила его взглядом. Вернувшись ко мне, тихо сказала:
— Маш, ты ведь помнишь, что у Максима сегодня награждение?
Я замерла. Конечно, помнила. Максим занял призовое место на областной олимпиаде по физике. Церемония проходила в Доме учёных в семь вечера. Сын просил: «Папа, приходи, хочу, чтобы вы рядом сидели». Мы планировали так: я уйду с праздника пораньше, а Дмитро подъедет прямо туда. До начала оставалось меньше часа.
Я накинула пальто и вышла. Поймала такси и поехала в Дом учёных. Максим уже стоял у сцены — в белой рубашке и в том самом галстуке, который ему дарил отец на пятнадцатилетие.