Он был назначен на шестнадцатое июня — то есть всего через двое суток после вашей операции, Наталья Викторовна. Количество отдыхающих — двое взрослых: Алина и ее муж.
Я не спеша оторвала взгляд от бумаги и посмотрела на застывших родственников.
— А в самом низу, почти незаметно, мелким шрифтом прописано, кто оплатил путевку: Наталья Викторовна.
Сумма в чеке была такой солидной, что за эти деньги вполне можно было бы нанять не одну случайную сиделку, а целую сменную бригаду опытных медсестер месяцев на шесть вперед. Лицо свекрови пошло неровными багровыми пятнами. В этот миг она напоминала крупную рыбу, которую выбросило на берег: вроде еще шевелится, но уже прекрасно понимает, что воздуха больше не будет.
— Ольга, отдай документ, это тебя не касается, — пробормотал Дмитрий и сделал ко мне неуверенный шаг.
— Стоять, — я резко подняла ладонь, и он замер на месте. — Давайте сначала разберемся до конца. Очень уж интересная у нас получается семейная арифметика.
Я повернулась к свекрови.
— Наталья Викторовна, значит, вы снимаете со своего счета приличную сумму и оплачиваете своей драгоценной дочери Алине роскошный трехнедельный отпуск у моря. Видимо, чтобы она, не дай бог, не расстроилась из-за вашей операции и не надорвала свою нежную психику переживаниями. А я, по вашему плану, должна уволиться с работы, остаться без собственного дохода, покупать вам за свои деньги фермерские продукты, круглосуточно дежурить возле вашей кровати и бесплатно выносить судна. И все это — пока ваша родная дочь будет лежать на шезлонге возле бассейна, пить коктейли и отдыхать за ваш же счет. Я правильно уловила суть нашего великого семейного единения?
Тут Алина не выдержала. Ее привычка брать все, что плохо лежит, оказалась сильнее и актерского таланта, и показной заботы о матери.
— Мама, но ты же мне обещала! — завизжала она так, что голос ударил по стенам. Золовка подскочила с кресла, забыв обо всей своей трагической скорби. — Мы уже чемоданы из кладовки достали! Я купила три новых дорогих купальника! Я не собираюсь возвращать эти билеты, даже не думайте!
Ее супруг неловко кашлянул в кулак и, стараясь выглядеть рассудительным, вставил:
— Если честно, мы этот отпуск давно планировали. Такие деньги просто так терять тоже неправильно.
Вот тогда окончательно рухнул весь спектакль. Маски сорвались разом, громко и позорно. Больше никто не вспоминал ни про тяжелую операцию, ни про больную мать, ни про святой долг перед семьей. На поверхности остались только путевка, чемоданы, новые купальники и обычная жадность, прикрытая красивыми словами.
Троюродная тетка очень медленно поставила чашку обратно на блюдце. Звук фарфора в повисшей тишине прозвучал почти как удар. Потом она посмотрела на Наталью Викторовну тяжелым, недобрым взглядом и произнесла:
— Наталья, ты это серьезно придумала? Невестку, чужую девчонку, хочешь посадить возле грязных суден, а родную Алину отправить на курорт развлекаться?
И именно эта фраза, сказанная почти посторонним человеком, ударила сильнее любого крика. Потому что кто-то наконец назвал вслух то безобразие, которое они так старательно пытались завернуть в блестящую упаковку под названием «родня». Еще несколько минут назад вся эта компания дружно давила на мою совесть, а теперь внезапно лишилась дара речи.
Гости один за другим опустили глаза. Кто-то стал с необычайным интересом изучать рисунок на шторах, кто-то уставился на обои, будто впервые увидел их в жизни. Их план, такой стройный в головах, при дневном свете оказался слишком мерзким и слишком очевидным.
— Ты не имеешь права считать мои деньги! — сорвалась Наталья Викторовна, мгновенно забыв о своем якобы больном боку. — Я мать! Это мои сбережения, кому хочу, тому и помогаю! Алина за год ужасно устала, ей необходим отдых на море! А ты всего лишь невестка, ты обязана слушаться и помогать семье! Дмитрий, почему ты молчишь? Скажи ей хоть что-нибудь!
— Оль, ну как ты можешь устраивать такие сцены в такой сложный момент, — слабо и совсем неубедительно подал голос Дмитрий.