В воздухе висела колкая сырая пыль, почти невидимая, но мгновенно пробирающая до костей. Марине совсем не хотелось вытаскивать ладони из карманов: от влажного холода пальцы уже начинало ломить. Она подошла к грубому деревянному столу у стены, сдвинула в сторону помятую жестяную банку из-под смазки и взяла черный пластиковый чехол с маленьким диктофоном. На панели спокойно, без мигания, горела красная точка записи.
Прибор она запустила еще сорок минут назад — как раз в тот момент, когда Антон подъехал к гаражному кооперативу и, не выходя из машины, по громкой связи кому-то весело докладывал в телефон: мол, жена все перемыла, разложила по коробкам, так что он через десять минут привезет самое свежее, такое, что пальчики оближешь, Валерия.
Марина нажала кнопку остановки, достала карту памяти и спрятала диктофон во внутренний карман куртки. На экране телефона было без пяти три. Ровно к трем должна была подъехать свекровь, Татьяна Сергеевна, чтобы забрать свою часть банок к ноябрьским праздникам.
Старый темно-синий седан Татьяны Сергеевны остановился у ворот точно в назначенное время. Свекровь выбралась из машины с усилием, опираясь на трость с резиновым наконечником. Тридцать лет на должности главного бухгалтера трикотажной фабрики приучили ее к строгому порядку — и в документах, и в людях. А после инсульта мужа она взяла семейные дела в свои руки и стала еще жестче.
— Ну что, Марина, справилась? — бодро спросила она, заходя в гараж и поверх очков окидывая взглядом полки. — Спина, небось, отваливается? Я же тебе говорила: не набирай столько перца, потом со стерилизацией намучаешься. Где наши ящики? Я водителя из коммунальной службы попросила помочь, он внизу, у въезда, ждет.
Марина ничего не ответила. Только подняла руку и показала на нижний стеллаж. Там, где еще недавно стояли деревянные ящики, остались лишь светлые прямоугольные следы в пыли.
— А лечо где? Грибы где? — Татьяна Сергеевна резко нахмурилась, тонкие губы сжались в жесткую линию. — Ты что, уже в подвал все унесла? Я ведь просила: сразу в багажник ставить!
— Антон забрал, — спокойно произнесла Марина, не отводя взгляда. — Минут десять назад. Сказал, что я здесь никто, а его коллеге с ребенком эти заготовки нужнее.
— Какой еще коллеге? — голос свекрови сорвался от возмущения. — Он в своем уме? Это же к юбилею отца готовилось! Деду нельзя магазинный уксус, у него диета! Я сама сахар покупала и банки оплачивала! Куда он поехал?
— На набережную, в одну из новостроек возле парка.