— За нас? — Мария горько усмехнулась. — То есть забота выглядит так: твоя мама решает, что нашу квартиру надо оставить твоей дочери от первого брака? Алексей, ты сам слышишь, как это звучит? Я здесь живу, я вкладываюсь в этот дом, я оплачивала ремонт, выбирала мебель, шторы, посуду, я…
— Достаточно, — резко оборвал он её. — Давай поднимемся домой и поговорим без крика.
Они вошли в квартиру молча. Мария сразу прошла на кухню, поставила чайник и остановилась возле окна. За стеклом висело низкое серое небо, во дворе блестели от дождя ветки деревьев, а мокрый асфальт казался почти чёрным.
Ей было не по себе. Будто привычная почва, на которой она уверенно стояла все эти годы, вдруг начала проседать. За два года семейной жизни Мария ни разу серьёзно не усомнилась в Алексее. Он казался ей человеком основательным, внимательным, щедрым. По крайней мере, именно таким она его до сегодняшнего дня считала.
— Маш, присядь, — Алексей опустился на стул у стола. — Я понимаю, тебе неприятно. Но у мамы есть право думать так, как она считает нужным.
— При чём тут её право думать? — Мария резко повернулась к нему. — Это было не мнение. Это прозвучало как распоряжение. Она сказала: «Ты должен оставить квартиру Софии». Не «мне кажется», не «было бы правильно», а именно «должен». Алексей, объясни мне, что вообще происходит?
Он тяжело выдохнул и потёр переносицу. Этот жест Мария знала слишком хорошо: так он делал всегда, когда нервничал или пытался уйти от ответа.
— София — моя дочь, — наконец произнёс он. — Когда-нибудь ей понадобится собственное жильё. Мама просто смотрит вперёд.
— А кто тогда смотрит вперёд за нас? — голос Марии предательски дрогнул. — Мы ведь говорили о ребёнке. Ты сам говорил, что мечтаешь о сыне. И где он будет жить, если эту квартиру однажды придётся отдать Софии?
— Никто не сказал, что это случится завтра, — Алексей поморщился. — Софии ещё учиться и учиться. Это не вопрос ближайших лет.
— Не такой уж и далёкий, — возразила Мария. — Ей тринадцать. Через пять лет она станет совершеннолетней. А что будет с нами через эти пять лет? Мы должны будем собрать вещи и уйти? Начать искать себе другое жильё?
Алексей промолчал. Он сидел, опустив взгляд на столешницу, и именно это молчание испугало Марию сильнее любых слов.
Следующие три дня они почти не разговаривали. Вернее, какие-то фразы между ними всё же звучали: кто зайдёт в магазин, что приготовить вечером, не забыл ли Алексей отнести часы в мастерскую. Но главное так и оставалось между ними невысказанным. Оно будто повисло в квартире тяжёлым, плотным воздухом.
Мария старалась уговорить себя, что всё это ерунда. Что Валентина Сергеевна просто женщина старой закалки, что она всегда обожала внучку и потому говорит лишнее. Что её слова ничего не значат с юридической точки зрения.
Но внутри у Марии всё равно что-то скребло, не давало выдохнуть и успокоиться. Она начала вспоминать мелочи, которые прежде не казались важными.
Например, как Алексей сам занимался ипотечными платежами и никогда не называл точную сумму.
Потом она вспомнила, что примерно год назад он предложил откладывать деньги на ремонт машины и на отпуск.
Припомнилось и другое: однажды Валентина Сергеевна между делом сказала, что «помогла детям с жильём». Тогда Мария не придала этим словам значения. Решила, что свекровь, возможно, подарила сыну что-то к новоселью — бытовую технику, мебель или просто часть денег на обустройство.
А ещё Алексей ни разу не показывал ей документы на квартиру. Когда Мария спрашивала, он спокойно отвечал: «Все бумаги у мамы, она у нас хранит документы». Мария не спорила. Ей казалось, что в каждой семье свои привычки и порядки.
Теперь же разрозненные детали начали складываться в такую картину, от которой становилось холодно.
На четвёртый день Мария поняла, что больше не выдержит. Она набрала Ирину, свою подругу ещё со студенческих времён. Та работала юристом в небольшой фирме и умела быстро отделять эмоции от сути.
— Ир, привет, — сказала Мария тихо. — У меня неприятность.
— Я слушаю, — голос Ирины сразу стал собранным. — Ты плачешь?
— Почти. Скажи мне как юрист… Если квартира была взята мужем в ипотеку ещё до брака, но после свадьбы мы вместе несём расходы, я могу претендовать на какую-то долю?
— В теории — да, — ответила Ирина. — Если получится подтвердить, что ты вкладывала свои деньги в погашение кредита или улучшение жилья. А что случилось?
Мария рассказала всё: и про воскресный обед, и про фразу свекрови, и про странную реакцию Алексея, и про собственные тревожные догадки. Ирина слушала не перебивая, только иногда коротко хмыкала.
— Маш, а ты вообще уверена, что квартира оформлена на Алексея? — спросила она, когда Мария закончила.
— В каком смысле? — Мария растерялась.
— В самом прямом. Ты видела документы? Право собственности? Договор купли-продажи? Выписку из реестра? Хоть что-нибудь?
— Нет… Алексей всегда говорил, что все бумаги лежат у его матери.
— Понятно, — Ирина на несколько секунд замолчала. — Смотри, есть электронный реестр недвижимости. По адресу можно запросить выписку и узнать, кто указан собственником квартиры. Стоит это недорого, но есть нюанс: сейчас такую выписку чаще всего может получить только владелец.