— Значит, попроси Алексея заняться этим самому, — посоветовала Ирина. — Если всё чисто, ему нечего скрывать.
— Думаешь, он согласится? — у Марии предательски дрогнул голос. — Ты хочешь сказать, что квартира может быть не его?
— Я не утверждаю ничего, — спокойно ответила подруга. — Я только говорю: проверь. Есть же старая фраза — доверять можно, но лучше убедиться.
Этой ночью Мария почти не сомкнула глаз. Алексей лежал рядом, ровно и спокойно дышал во сне, а она смотрела в темноту над собой и снова прокручивала в голове каждую сказанную фразу. То, что ещё вчера казалось ей мелочью, теперь разрасталось до огромной тревожной тени.
Утром, когда муж собирался на работу, она всё-таки решилась.
— Алексей, мне нужна выписка по квартире, — сказала Мария, стараясь говорить ровно. — Хочу понять, как всё оформлено.
Он резко обернулся.
— Зачем? Что за ерунда?
— Просто хочу знать.
— То есть ты мне не веришь? — раздражённо бросил он. — Я не собираюсь заказывать какие-то бумажки и ещё платить за это.
— Я сама оплачу, — тихо сказала Мария.
— Нет, — отрезал Алексей.
И, не добавив больше ни слова, ушёл.
Мария долго стояла посреди прихожей, прислушиваясь к тишине, оставшейся после хлопка двери. Потом, сама не до конца понимая зачем, набрала номер Валентины Сергеевны. Она не собиралась ругаться, не хотела предъявлять претензии. Ей просто нужно было услышать хоть что-то, что помогло бы разобраться в происходящем.
— Валентина Сергеевна, здравствуйте, — произнесла она, изо всех сил удерживая голос от дрожи. — Простите, что беспокою. Можно я задам вам один вопрос?
— Здравствуй, Мария, — свекровь ответила спокойно, без холодности и без раздражения. — Конечно, спрашивай.
— Тогда, за обедом, вы сказали про квартиру и про Софию… Я всё никак не могу выбросить это из головы. Почему вы вообще так решили? У вас есть какие-то основания… ну, вмешиваться в этот вопрос?
На другом конце линии воцарилось такое долгое молчание, что Мария даже отняла телефон от уха, решив, что связь оборвалась. Но затем услышала тяжёлый, усталый вздох.
— Ты правда ничего не знаешь? — наконец спросила Валентина Сергеевна.
— Чего именно я не знаю?
— Алексей тебе не рассказал.
Это прозвучало не как вопрос. Это было утверждение.
— Что он должен был мне рассказать? — Мария почувствовала, как сердце забилось где-то высоко, почти в горле.
— Спроси у мужа, — после паузы сказала свекровь. — Если он не решится сказать правду, тогда скажу я. Но сначала спроси его. Дай ему возможность самому всё объяснить.
Связь оборвалась. Мария осталась на кухне с телефоном в руке, и ей вдруг показалось, что привычный мир вокруг начал расползаться тонкими трещинами.
Вечером она снова попыталась поговорить с Алексеем. Но теперь он вспыхнул ещё сильнее, чем утром, и уходил от ответа так упорно, будто речь шла не о квартире, а о чём-то постыдном.
— Тогда я сама позвоню твоей матери и всё выясню! — не выдержав, выпалила Мария.
Она заметила, как Алексей напрягся. На мгновение его лицо стало чужим, застывшим. Но он всё равно промолчал.
От отчаяния Мария снова набрала Валентину Сергеевну.
— Алексей ничего не говорит, — сказала она почти без приветствия. — Это не его квартира, да?
— Да, — резко выдохнула свекровь, будто сама устала от этой тайны. — Собственник — я. И ипотеку каждый месяц плачу тоже я.
Мария не нашла в себе сил ответить. Она просто отключила звонок.
До возвращения мужа время тянулось мучительно медленно. Когда Алексей наконец открыл дверь и вошёл в квартиру, Мария уже ждала его в прихожей.
— Ты чего такая? — спросил он, снимая куртку. — Что-нибудь случилось?
— На кого оформлена эта квартира? — спросила она без приветствия, глядя ему прямо в лицо.
Алексей застыл, так и не повесив куртку. В его глазах мелькнуло что-то похожее на испуг, а затем — растерянность.
— Что за допрос прямо с порога? Дай хотя бы раздеться.
— Отвечай сейчас. Кто собственник?
— Ну… я, — он отвёл взгляд. — Ты же знаешь.
— Я знаю только то, что ты мне говорил, — голос Марии стал холодным. — А говорил ты много. Что жильё наше. Что деньги, которые я вкладываю, идут не в чужой ремонт. Что всё честно. Так кто владелец квартиры, Алексей?
— Мария, прекрати. Что произошло?
— Я разговаривала с твоей мамой. Квартира записана на неё. И ипотека на ней. Ты вообще имеешь к этому жилью хоть какое-то юридическое отношение? Или ты здесь просто живёшь, как квартирант?
Алексей заметно побледнел. Он медленно повесил куртку на крючок и зачем-то тщательно расправил рукава, будто именно это сейчас требовало предельного внимания. Потом повернулся к жене, и Мария впервые увидела в нём не уверенного мужчину, на которого привыкла опираться, а человека, загнанного в угол.
— Маш, давай сядем и поговорим, — тихо сказал он. — Только без крика.
— А я не хочу без крика! — сорвалась она. — Я хочу правду! Два года, Алексей. Два года ты обманывал меня. Я отдавала тебе деньги, была уверена, что мы платим за своё жильё. А выходит, всё принадлежит твоей матери. И что теперь? Она действительно имеет право решать, кому достанется квартира, потому что хозяйка здесь она?
— Она ничего решать не будет, — глухо произнёс Алексей. — Мы сами разберёмся.
— Мы? — Мария коротко, зло рассмеялась. — Это кто — ты и Валентина Сергеевна? А я в этой схеме кто? Меня вообще кто-нибудь учитывал?
Они прошли на кухню и сели за стол, почти как неделю назад, когда всё только начинало рушиться. Несколько минут Алексей молчал, подбирая слова. Мария смотрела на него и не могла поверить, что перед ней тот же человек, которого она считала честным, надёжным, взрослым. Сейчас он казался ей маленьким, виноватым и жалким.
— Всё было так, — наконец начал он. — После развода с Натальей я остался без квартиры. Мы продали общее жильё, деньги разделили, но моей части не хватало, чтобы купить что-то своё. Тогда мама предложила выход: она оформляет ипотеку на себя и покупает эту квартиру.