Вскоре Оксана записалась к мастеру по маникюру, а потом всё‑таки позволила себе ту самую бежевую пальто, о которой мечтала почти два года, каждый раз проходя мимо витрины и убеждая себя подождать лучших времён.
Былой «медовый месяц» в их отношениях так и не повторился, но ей это и не требовалось. О втором декрете она вспоминала с содроганием — только-только пришла в себя после первого, и снова выпадать из жизни не собиралась. Тем не менее приездам Тараса она радовалась. Без него, конечно, было проще: никто не разбрасывал носки у дивана, не устраивал поиски пульта и не оглашал спальню ночным храпом. Но вместе с тем его присутствие возвращало ощущение устойчивости — привычной семейной опоры. Подруги уже начали подшучивать, называя её «почти матерью-одиночкой», и эти шутки задевали сильнее, чем она показывала.
Мальчики, особенно младший, первое время скучали по отцу. Тарас всегда находил для них время: таскал на футбольное поле, терпеливо объяснял шахматные ходы, мог до позднего вечера играть с ними в «морской бой». Чтобы отвлечь сыновей, Оксана пошла по простому пути — купила каждому по планшету, уверяя себя, что так будет легче всем.
— Видите? — с лёгкой насмешкой говорила она детям. — Папа отлично умеет зарабатывать, когда его немного подтолкнуть.
Тарас звонил регулярно. Сначала — каждый вечер по видеосвязи, но в том северном посёлке связь оставляла желать лучшего: картинка зависала, звук пропадал. Оксана всё чаще нажимала «сбросить», отправляя короткое: «Занята, укладываю. Всё хорошо». Потом звонки стали реже — раз в три дня, затем всего раз в неделю. Она даже не заметила, как это произошло. Новая работа, новые обязанности, своя, тщательно выстроенная реальность занимали её целиком. В соцсетях появлялись снимки из модной кофейни, фотографии букетов от коллег к Восьмому марта и селфи с подписью: «Учусь жить для себя».
Сообщение пришло неожиданно. Оксана стояла перед зеркалом в офисном туалете, поправляя на губах свежую помаду глубокого вишнёвого оттенка, когда телефон коротко звякнул. Номер оказался незнакомым, на аватарке — лишь тёмный силуэт закатного неба.
Сначала она решила, что это реклама или очередной спам. Но первые строки заставили сердце болезненно дёрнуться, будто она на голодный желудок выпила крепкий кофе.
«Здравствуйте, Оксана. Мы с вами не знакомы. Меня зовут Соломия. Я работаю вместе с Тарасом. Понимаю, как это звучит, но я люблю вашего мужа. И он любит меня. Его мучает чувство вины перед вами и детьми. Он порядочный человек и не решается сказать вам сам. Но так дальше продолжаться не может. Пожалуйста, отпустите его. Простите за откровенность».
Она перечитала текст несколько раз подряд. Сначала из неё вырвался нервный смешок. Лысеющий, располневший Тарас — и какая‑то Соломия? Абсурд. Оксана открыла их переписку, принялась листать сообщения в поисках намёков на розыгрыш, увеличила его последнее фото профиля и вдруг заметила деталь, на которую раньше не обращала внимания.