На первое свидание он набрал блюд почти на десять тысяч, а потом спокойно заявил, что кошелёк остался дома. В итоге я расплатилась только за свой кофе и ушла.
«Ну что, ты на подходе? Я уже занял столик».
Сообщение высветилось за тридцать минут до назначенного времени. Я стояла в коридоре перед зеркалом и перечитывала его снова и снова. Олег, тридцать лет, «айти-специалист, катаюсь на сноуборде, разбираюсь в хорошем вине». Мы переписывались две недели. И за это время он минимум четыре раза повторил, что «сделает вечер по-королевски». Однажды даже подчеркнул: «Я не из тех, кто на свидании считает каждую копейку». Обещания звучали уверенно.
Я поправила прядь волос, накинула пальто и взяла сумочку. Прошёл год после развода, и это было моё первое настоящее свидание. Тетяна, моя подруга, почти силой вытолкала меня из зоны комфорта: «Сходи уже, сколько можно дома сидеть? Ты ничего не теряешь». И правда, терять было нечего. Поэтому я и решилась.
Место встречи он выбрал сам — итальянский ресторан с верандой в центре города, в пешей доступности от метро. Цены я проверила заранее: салаты — от тысячи двухсот гривен, паста — от полутора. «Недёшево», — подумала тогда, но ведь инициатива исходила от него. Он прислал ссылку и добавил: «Даже не думай о счёте, я приглашаю».
Когда я вошла, Олег поднялся навстречу. Высокий, худощавый, в свитере песочного оттенка. В руке — новенький смартфон последней модели, такой же я видела только у нашего директора. Он широко улыбнулся и галантно отодвинул стул.
— Оксана? Очень рад. Вживую ты ещё лучше, чем на фото.
Я села, а он сразу протянул мне меню в плотной кожаной обложке.
— Заказывай всё, что захочешь. Не скромничай. Я уже присмотрел тут тунцовое карпаччо — просто огонь.
Я открыла меню. Карпаччо — 2400 гривен. Дальше — стейки от трёх с половиной тысяч. Устрицы по триста за штуку. Я пролистала несколько страниц и аккуратно закрыла.
— Мне, пожалуй, только кофе. Я поела перед выходом.
Он удивлённо посмотрел на меня.
— Правда? Совсем не голодная? Ну, как скажешь. А я закажу нормально, после работы аппетит зверский.
Подошла официантка. Олег даже не стал снова заглядывать в меню — перечислял уверенно, словно давно всё решил.
— Карпаччо из тунца. Затем ризотто с белыми грибами. И рибай средней прожарки. К нему — трюфельный соус, если есть. Бокал «Бароло», побольше. И шесть устриц — для начала.
Девушка быстро записывала. А я мысленно складывала цифры: 2400, плюс примерно полторы тысячи за ризотто, около четырёх — за стейк, соус ещё минимум восемьсот, «Бароло» — тысяч полторы, устрицы — 1800. Почти десять тысяч. И всё — исключительно для него. Предложить что-то мне он даже не попытался.
— И капучино, пожалуйста, — добавила я негромко.
Официантка кивнула и ушла. Олег откинулся на спинку стула с довольной улыбкой — такой, какую обычно видишь на рекламных фотографиях.
— Ну рассказывай, как ты живёшь?
Я начала говорить о работе, о проекте в сфере логистики, о бесконечных дедлайнах. Слова звучали будто отдельно от меня. В голове крутилось одно и то же: десять тысяч гривен. Он только что спокойно оформил заказ на эту сумму — и ни тени сомнения.
Появились устрицы. Олег даже хлопнул ладонями, словно ребёнок перед праздничным тортом.
— Отлично! Ты уверена, что не будешь? Могу поделиться.
— Уверена.
Он с аппетитом принялся за еду, параллельно рассказывая о поездках на сноуборд, о приятеле-стартапере, о том, что «деньги — это всего лишь инструмент, важнее энергия». Я слушала, кивала и делала маленькие глотки своего капучино. Маленькая чашка с корицей сверху — 380 гривен.
В какой-то момент я поймала себя на странном ощущении: будто я не участница свидания, а зритель в зале. Он ел, пил вино, рассуждал о философии успеха и щедрости. А я наблюдала.
Потом подали карпаччо, и вечер продолжился в том же демонстративно-расточительном духе.