Официантка унесла пустые тарелки, но на их месте тут же появилось ризотто. Затем — стейк, внушительный, с румяной корочкой, поданный на массивной деревянной доске. К тому моменту он уже прикончил первый бокал вина и без колебаний заказал второй.
Я смотрела на этот кусок мяса и вдруг поймала себя на мысли: ещё год назад меня бы это растрогало. Я бы решила — вот это да, человек живёт на широкую ногу, не экономит, щедрый, уверенный, при деньгах. Год назад. До развода. До того дня, когда вскрылось, что бывший супруг три года водил меня «порадовать», расплачиваясь при этом средствами с моего же счёта, аккуратно переводя их себе заранее. Тогда я верила словам. Безоговорочно.
Сейчас я смотрела иначе.
— Кстати, ты где живёшь? — спросил он, аккуратно отрезая кусок стейка.
— На Оболони.
— Серьёзно? Я почти рядом, на Минском массиве. Слушай, может, продолжим у меня? У меня есть отличное итальянское вино. Посидим спокойно, без шума.
Я мягко улыбнулась.
— Не в этот раз.
Он не стал спорить. Спокойно доел мясо, потом заказал тирамису. И ещё один бокал — «последний, честно». Я отмечала всё про себя.
Когда ужин подошёл к концу, стол был заставлен так, будто здесь сидела большая компания. Опустевшая бутылка минеральной воды. Три винных бокала. Тарелка из-под устриц. Деревянная доска, где недавно лежал стейк. И моя крошечная чашка из-под кофе.
Она выглядела самой маленькой среди этого изобилия.
— Ну что, будем рассчитываться? — произнёс Олег, откинувшись на спинку стула. Лицо у него было расслабленным и довольным.
Я кивнула. Он жестом позвал официантку.
— Счёт, пожалуйста.
Через минуту перед ним легла аккуратная чёрная папка. Он раскрыл её и посмотрел внутрь. И в этот момент я уловила перемену. Едва заметную, но вполне отчётливую. Что-то мелькнуло в его глазах — тень, короткая пауза. Я тоже скользнула взглядом по цифрам: вместе с десертом и тремя бокалами вышло почти двенадцать тысяч гривен. Я машинально округлила в уме до десяти — так проще.
Он закрыл папку. Несколько секунд молчал. Затем начал хлопать себя по пиджаку — внутренний карман, потом второй. Проверил задний карман джинсов. Достал телефон, посмотрел на экран, будто надеялся найти там ответ, и снова убрал. После этого поднял на меня глаза.
— Слушай… вот я идиот, — сказал он, и голос стал заметно тише. — Кошелёк дома оставил.
Я ничего не ответила.
— На комоде лежит. Спешил, переоделся — и всё, вылетело из головы. А там все карты. Вот же невезуха.
Я смотрела на него и чувствовала странное спокойствие. Вот оно. Та самая ситуация, о которой предупреждают подруги. История из разряда «слышала, но не верила». Взрослый мужчина, в дорогом свитере, с новеньким айфоном, внезапно без кошелька. И ни тени смущения.
Я уже знала, к чему он ведёт.
— А через телефон оплатить не получится? — спросила я ровно.
Он замялся.
— Да там приложение банка сегодня зависает. Утром пытался зайти — ошибка. Хотел разобраться, но закрутился.
Под столом я сжала ладони, потом заставила себя расслабить пальцы.
— Давай так, — заговорил он быстрее, — ты сейчас оплатишь, а я завтра с утра переведу. Честно. Даже с процентами, — он усмехнулся. — Глупая ситуация, сам не ожидал.
Его улыбка выглядела натянутой. Словно маска, которая чуть-чуть мала.
Я внимательно посмотрела на него. Вспомнила все сообщения за последние две недели: «я угощу», «со мной можно не считать», «в ИТ всё стабильно». Вспомнила, как уверенно он делал заказ, не заглядывая в меню. Как легко говорил о деньгах. Как держал телефон в руке, словно продолжение себя.
И вдруг всё стало предельно ясно. Никакой забытый кошелёк здесь ни при чём. Возможно, его и вовсе не существовало в том виде, о котором он сейчас рассказывал. И, скорее всего, за этот год не одна женщина уже сидела напротив него, оплачивала счёт, а потом наутро так и не увидела обещанного перевода на своей карте.