Только внутри вместо них разлилась странная, гулкая пустота. Мария Павловна неторопливо поднялась из-за стола, дошла до окна и приложилась лбом к остывшему стеклу. Внизу, во дворе, порывистый ветер швырял по асфальту высохшие листья, а низкое небо висело тяжёлой серой крышкой. Казалось, даже погода решила повторить всё то, что творилось у неё на душе.
И именно тогда, у этого холодного окна, мысль оформилась окончательно — спокойно, без истерики, почти ледяно. Она больше никогда ни о чём не попросит Дмитрия. Никогда. Та самая материнская готовность жертвовать собой, которая долгие годы казалась ей естественной, выгорела до последней искры. Осталась лишь горечь, усталый пепел обиды и твёрдое, непривычное решение: как-нибудь она справится сама.
К утру колени разболелись так, что каждый шаг отдавался резкой, мучительной болью. Мария Павловна с большим трудом оделась, достала из угла старую трость, ещё дедушкину, и, держась за перила, начала спускаться вниз. Каждая ступенька давалась ей как маленькое испытание. Путь до аптеки за углом, который раньше занимал у неё не больше пяти минут, теперь растянулся почти на полчаса.
Внутри аптеки стоял смешанный запах мяты, лекарств и почему-то валерьянки. За стойкой работала молодая девушка в идеально белом халате, с вежливой, дежурно-доброй улыбкой.
— Добрый день, — Мария Павловна протянула ей рецепт, и пальцы у неё слегка дрожали. — Посмотрите, пожалуйста, есть ли такое лекарство. И сколько оно будет стоить полностью.
Фармацевт быстро просмотрела назначение, затем несколько раз щёлкнула клавишами на компьютере.
— Да, препарат есть. Курс из десяти ампул выйдет в тринадцать тысяч девятьсот двадцать гривен. Будете покупать?
Мария Павловна сильнее сжала ручку своей потёртой сумки. В кошельке до пенсии оставалось около шестисот гривен.
— Нет, деточка, сегодня не возьму, — тихо сказала она. — Спасибо.
И так же медленно, как вошла, направилась обратно к выходу.
На улице она не сразу пошла домой. У подъезда Мария Павловна опустилась на лавочку, чтобы отдышаться и дать ногам хоть немного отдохнуть. Сквозь плотные облака робко пробивалось осеннее солнце, чуть согревая её продрогшие плечи. В этот момент дверь подъезда скрипнула, и наружу вышла Татьяна Сергеевна, соседка со второго этажа. Женщина была живая, бойкая, с острым языком, но с добрым сердцем; иногда они с Марией Павловной вместе пили чай.
— Мария, ты чего такая белая, как полотно? — Татьяна Сергеевна тут же присела рядом и пристально всмотрелась в её лицо. — Опять суставы доконали? Я же вижу, как ты с этой палкой еле передвигаешься.
И тут Мария Павловна не выдержала. Всё, что копилось в ней последние дни, внезапно прорвалось наружу. Она рассказала соседке и про диагноз, и про назначенное лечение, и про цену лекарства, и про вчерашний разговор с Дмитрием. Говорила негромко, почти не поднимая глаз, будто ей было стыдно не за сына даже, а за то, что именно она вырастила человека, способного так с ней поступить.
Татьяна Сергеевна слушала, не перебивая. Только губы у неё становились всё тоньше. Когда Мария Павловна замолчала, соседка резко хлопнула ладонью по своему колену.
— Знаешь, Мария, скажу тебе прямо, хоть тебе это и не понравится. Ты сама его таким сделала. Всю жизнь перед ним ковриком стелилась. Квартиру отдала, последние деньги подсовывала, себе во всём отказывала. Вот он и привык, что мать — это не человек, а удобный источник помощи. А как только источник сам попросил поддержки, его сразу записали в ненужный балласт.
— Но он же мой сын, Таня… — устало выдохнула Мария Павловна. — Как я могла иначе?
— А вот так и могла! — отрезала соседка. — Хватит уже быть для всех удобной. Сейчас тебе о себе надо думать. Не поверю, что женщина с твоей головой и тридцатью годами стажа главным бухгалтером не сумеет найти способ заработать эти деньги. Ты мне в прошлом году декларацию за пять минут оформила, когда я дачу продавала. У тебя мозги ясные, память отличная, опыт огромный. А ты сидишь и киснешь. Интернет у тебя есть? Есть. Ноутбук есть? Есть. Так иди домой и ищи работу, а не хорони себя раньше времени.
Эти слова ударили по Марии Павловне, как холодная вода. Резко, неприятно, зато отрезвляюще. Жалость к себе, липкая и тяжёлая, будто отступила. Она поднялась со скамейки и впервые за последние двое суток ощутила нечто похожее на прилив сил. Ноги по-прежнему болели, но теперь у этой боли появился смысл: её нужно было перетерпеть ради себя самой.
Вернувшись домой, Мария Павловна достала из шкафа ноутбук. Он пролежал без дела несколько месяцев и успел покрыться тонким слоем пыли. Она аккуратно протёрла крышку, подключила зарядку и нажала кнопку включения. Через несколько секунд экран ожил мягким голубоватым светом.
Мария Павловна открыла сайт с вакансиями. Опыт у неё был действительно внушительный: за годы работы она изучила разные системы налогообложения, уверенно пользовалась современными бухгалтерскими программами, следила за изменениями в законодательстве и умела наводить порядок в самых запутанных документах. Единственной серьёзной преградой оставался возраст. Работодатели редко радовались кандидатам старше шестидесяти. Но отступать она не собиралась.
Она составила подробное резюме, перечислила все навыки, опыт, обязанности, с которыми справлялась раньше, и начала методично отправлять отклики туда, где стояли пометки «удалённая работа» и «частичная занятость».
Следующие несколько дней тянулись мучительно долго. Ответов почти не было, зато отказы приходили один за другим. Иногда звонили сомнительные люди, предлагавшие вложиться в какие-то «выгодные проекты», иногда — операторы колл-центров с работой, не имевшей к бухгалтерии никакого отношения. Мария Павловна уже начала думать, что Татьяна Сергеевна, возможно, переоценила её шансы.
Но на четвёртый день телефон всё же зазвонил. Номер был незнакомый. В трубке прозвучал бодрый молодой мужской голос. Звонивший представился Алексеем и сказал, что владеет небольшой сетью пекарен в их городе.
— Мария Павловна, добрый день. Я изучил ваше резюме. Честно говоря, впечатляет. Мне как раз нужен бухгалтер — можно приходящий, можно на удалёнке — для ведения ФОП. У нас розничная торговля, патенты, несколько сотрудников оформлены официально. Предыдущая бухгалтер ушла в декрет и оставила после себя, мягко говоря, не самый идеальный порядок. Сможете разобраться?
— Смогу, Алексей, — уверенно ответила Мария Павловна.